Закон «белых мелочей»

Глава 8

Любители негативных отзывов часто пишут «картонные герои». Очень удобно. Написал красивое определение, чтоб унизить автора, и всё, ничего пояснять не надо. На самом деле у этого понятия есть точное определение. Это персонаж без индивидуальности. И если уже серьезно начать разбирать книгу и ее героев с этой точки зрения, то в большинстве случаев такое определение не подойдет. Чтоб герои не были «картонными», надо просто становиться ими на время, видеть мир их глазами.

О писательстве

— А ты, Лев, похудел и возмужал, надо же, из тупого жирдяя в мачо превратился, — сказал Матвей, решившись на разговор, который они вчера не закончили. — Думаешь, это тебе поможет? Мужик он вот тут должен быть, внутри, — он постучал себе по груди, — а вот это всё наносное, так, для первого эффекта девочкам.

— Это ты-то мужик? — огрызнулся Лев. — Мужик, который уничтожил любимую женщину?

— Ты что несешь? — вскочил Матвей и подошел к своему оппоненту вплотную. — Ну давай, мужик должен отвечать за свои слова.

Лев Вериус был выше и шире лохматого Матвея в плечах и навис над ним, едва сдерживаясь, чтобы не ударить.

— А ты попробуй, попробуй меня притянуть к ответу, и увидишь, что я уже не тот ботан, который не смог заступиться за девушку. Ну же, тварь, ударь меня, дай мне повод сделать тебе больно.

— Брейк! — вмешался Эрик.

Он только что вернулся в лабораторию и сразу застал этот скандал. Лев неохотно вернулся на свое рабочее место, а Матвей, несмотря на то, что являлся главным реставратором, видимо, не собирался работать и после стычки с Вереусом вернулся на диван, попутно что-то отпивая из пластикового стакана. Судя по тому, как он раскраснелся, это была не вода.

Было видно, что Беляшу не понравилось, что их разнял именно Эрик, и он нарочито радостно произнес:

— А вот у нас и профессор подошел к концу рабочего дня! Где вы шляетесь, дорогой Эрик? Простите, не запомнил, как вас по батюшке, хотя мы с вами плюс-минус одного возраста, можно и так. Работать кто за вас будет или вы здесь так, чисто мужиков разнимать?

— А что, появились вопросы по моей части?

— Да, — сказал он, и тут Эрик точно понял, что Матвей пьян. — Вот мы тут работаем все, и не лишним было бы, чтоб вы рассказали нам что-нибудь интересное об этой картине, о самом художнике и, может быть, в принципе о картинах-потеряшках. Надо же как-то отрабатывать свой хлеб, хотя зачем вы здесь, мне лично так и не понятно. Может, вы, как Никитос, засланный казачок?

Эрик оглянулся, все и правда были при деле. Лев и Зоя Саввична пытались что-то разглядеть на экране, на котором высвечивалась картина в инфракрасной съемке, и перенести это в компьютерную графику. Агнесса Константиновна колдовала за микроскопом, видимо, уже взяв пробы. Антон за компьютером записывал первые результаты, и даже Никита, поставленный папой просто наблюдать за всеми, помогал Тамаре ватными палочками, смоченными в специальном растворе, удалять с картины грязь.

И только Даяна Островская тихо спала, по-кошачьи свернувшись клубочком на кресле в углу комнаты.

— А давайте! Я вам сейчас расскажу просто занимательные вещи для того, чтоб вы отвлеклись. Например, о воровстве шедевров искусства, — начал Эрик доброжелательно, сделав вид, что не заметил агрессивного тона Матвея. — Картины воруют в первую очередь фанатики, так в 1911 году из Лувра была украдена знаменитая «Мона Лиза». Вором оказался простой работник музея. Он укрылся в подсобном помещении после закрытия и, спокойно вытащив картину из подрамника, спрятал ее под своей курткой. Три года она украшала его скромное жилище, но в 1914 году полиция все-таки вычислила преступника и вернула картину на место. Второй вариант: картины воруют под заказ, то есть, существуют некий заказчик, который запрашивает конкретную картину и предлагает за нее хорошую цену профессиональным ворам. Конечно, этот коллекционер никогда не сможет ею похвастаться, но ему это и не нужно. По сути, он тот же фанатик, только с деньгами и действует чужими руками. Примером этому служит, например, такой случай: в 1990 году в музей Изабеллы Стюарт Гарднер прибыли преступники под видом полицейских, приехавших на вызов. В срочном порядке заставили вывести посетителей, и пока один как бы просматривал камеры, а на самом деле стирал записи, другие вырезали из подрамников конкретные, не какие попало, а именно конкретные картины. Произведения искусства висели в разных залах, но воры потратили время, чтоб собрать нужные и скрыться так же на замаскированных под полицейские машинах.

— Картину продать трудно, — сказала вдруг Тамара. Разговор ее явно заинтересовал, и она, оставив свою работу, подошла и внимательно слушала Эрика. — Если простой преступник украдет картину и начнет искать покупателя, на него тут же выйдут. Это со стороны кажется, что мир частных коллекционеров очень велик, но это не так. Для этого должно сойтись три фактора: деньги, власть и…

— И любовь к живописи, — весело заключил Матвей Беляш, набираясь все сильнее.

— Нет, маниакальная страсть, — поправила его Тамара, — а таких не много. И даже если кто-то с улицы принесет такому господину украденную картину, наш коллекционер не рискнет с ним связываться, а, скорее всего, отправит его домой, ну или даже сдаст полиции. Потому что никто в мире картин не будет связываться с чужаком. Считается, что здесь нет места залетным.

— Ребят, — вдруг сказал Никита, — пока у вас тут минутка фан-фактов, я пойду попью кофе, мне как-то кринжово все это слушать.

— Разрешаю, — засмеялся Беляш, — иди. Я в принципе думаю, на сегодня закончим, все молодцы.

Эрик заметил, что Даяна проснулась и сейчас внимательно слушает их разговор.

— Позвольте, я закончу. Так вот, такая же история и с нашим Кандинским, — сказал он, делая вид, что не замечает хозяйки, даже повернулся нарочито к ней спиной. — Ну согласитесь, очень похоже, что искали именно эту картину и знали, где искать. В чем же ее особенность? Почему именно это полотно из полутора тысяч других спасли во время войны, кто это сделал и откуда об этом стало известно нашим заказчикам? Множество вопросов витают в воздухе. Не так ли? Ведь не было никакого восстановления храма. Кстати, я узнавал, эти номинальные восстановительные работы закончились тут же, как только картина нашлась.

— Они не закончились, а приостановились, — возразила Даяна, и Эрик сделал вид, что смутился, увидев ее.

На самом деле этой правдой он хотел вывести хозяйку на откровенность, ну или хотя бы на эмоцию.

— Простите, я не заметил, что вы здесь.