Йоль

Они остались. Они смотрели на меня. Их шёпот стал громче, настойчивее. Они тянулись ко мне, не касаясь, но их присутствие было почти физическим — давящим, полным невыразимой тоски. Они просили взять их с собой. Провести туда, где нет боли. Где они наконец уснут.

И я… чувствовала, как меня тянет. Не просто мысленно — физически. Где-то вдали, за лесом, за горами, послышался топот копыт. Глухой, ритмичный, неотвратимый. И вой — не волчий, а какой-то иной, древний, зовущий. Это была Дикая Охота. И она звала меня.

Я подняла глаза к небу. И увидела то, чего не видела никогда: тени всадников на фоне луны, огни, мерцающие вдали, силуэты огромных псов. Это было… прекрасно. И страшно. И безумно заманчиво. Там была свобода. Сила. Там не было боли, прошлого, этой изматывающей борьбы.

Я сделала шаг к ним. Потом ещё один. Казалось, стоит только протянуть руку — и они явятся. Заберут меня. И все эти несчастные души, ждавшие своего часа столько лет.

— Элинор!

Голос донёсся сквозь туман, будто из-под воды. Знакомый. Настойчивый.

— Элинор!

Это была Скади. Но не только она.

— Элинор, прошу, — это был уже Фенрир. Его голос — хриплый, полный боли, но живой. — Не уходи.

Я поняла, что всю жизнь бежала. От мужа. От своего дара. От самой себя. Я была призраком в собственной жизни — боялась, пряталась, старалась быть «нормальной».

— Элинор, умоляю, останься!

Но могла ли я остаться на самом деле?