Йоль

— Почему? — Бьёрн подошёл ближе, и теперь я разглядела глубокие морщины вокруг его глаз и шрам, пересекающий верхнюю губу. — Я прекрасно справляюсь. И самогон гоню отменный, между прочим. Угостил бы, да ты мне не нравишься.

— Бьёрн, — не выдержала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Вы не хотите помочь? Хотя бы выслушать?

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал пристальным, изучающим.

— А тебя, дамочка, я не припомню. Кем будешь? Местная?

— Я экономка, — ответила я, держась прямо. — На вилле.

— А-а-а, — протянул он, и в его глазах мелькнуло понимание, смешанное с презрением. — Ну, раз ты здесь, значит, в курсе, в чём сыр-бор?

— В курсе, — кивнула я.

— А в курсе, с кем водишься? — он снова беспечно ткнул ружьём в сторону Фенрира.

Я взглянула на Фенрира. Он висел, стиснув зубы, лицо покраснело от притока крови, а в глазах горела лишь упрямая решимость.

— В курсе, — повторила я, глядя Бьёрну прямо в глаза. — И я ему доверяю.

Бьёрн замер на секунду, изучая меня. Потом негромко хмыкнул, подошёл к Фенриру и быстрым движением перерезал верёвку большим ножом с пояса. Фенрир грузно шлёпнулся в снег, откашлялся и с трудом поднялся, потирая ушибленную ногу.

— Мне ваш домик для умалишённых не интересен, — сказал Бьёрн, отступая на шаг и снова опираясь на ружьё. — Вместо того чтобы сидеть там и трястись от страха, надо выйти и разобраться по-мужски. Огнём и сталью.

— Возможно, так и придётся сделать, — ответил Фенрир, отряхивая снег с куртки. — Но в одиночку у нас мало шансов.

— О, — Бьёрн усмехнулся, обнажив жёлтые неровные зубы. — У тебя, щенок, яйца наконец-то отросли? Решил, что хватит прятаться за стенами?

Фенрир оскалился по-настоящему, по-звериному. Его губы оттянулись, обнажив крепкие белые зубы, а в глазах вспыхнул жёлтый хищный огонёк. Я инстинктивно отступила на шаг.

— Клыки спрячь, — предупредил Бьёрн, и его рука чуть напряглась на ружье. — Не будь здесь дамы, ты бы уже получил.

— Я к тебе ненависти не питаю, — прошипел Фенрир, но жёлтый отсвет в его глазах не гас. — Мы все в одной лодке, Бьёрн. Может, хватит делать вид, что тебя это не касается? Думаешь, отсидишься в своей каменной норке, пока всё само не рассосётся? Так не будет!

Пока они стояли друг напротив друга, рыча как два цепных пса, я вдруг заметила, что стало холоднее. Не просто морозно, а по-настоящему ледяно. Воздух словно загустел, стал тяжёлым, давящим на уши. Я подняла взгляд к небу — оно, и без того серое, начало темнеть прямо на глазах, будто чья-то гигантская рука натягивала над нами чёрный полог. Середина дня, а вокруг уже сгущались сумерки.

— Ребята, — попыталась я вставить слово, но они меня не слышали.

— Я не обязан помогать вам только потому, что вы сами загнали себя в эту ловушку! — рявкнул Бьёрн. — Твои родители совсем не думали головой, когда творили эту херню!

— Не смей трогать моих родителей! — голос Фенрира сорвался на крик. — Если бы не они, всё было бы гораздо хуже!

Я снова попыталась перебить их, но в этот момент раздался звук.

Сухой, резкий, костяной треск. Словно где-то в лесу кто-то разломил пополам старую, высохшую ветку.

Сначала один. Потом другой. А затем — целая какофония сухих отрывистых щелчков, рассыпающихся эхом по лесу, будто гигантская гирлянда из костей.

Мы все трое замолчали и замерли, словно по команде.

Бьёрн первым пришёл в себя. В его глазах мгновенно погасла ярость, сменившись холодной, острой сосредоточенностью. Беззвучным, отработанным движением он снял ружьё с предохранителя.

Фенрир инстинктивно шагнул ко мне, встав между мной и лесом. Его тело напряглось, плечи расправились. Я видела, как мышцы на его спине играют под курткой, будто готовясь к прыжку.

А я… я стояла и чувствовала, как кулон на груди становится обжигающе горячим, словно к коже приложили раскалённый уголёк. Боль была острой, ясной, вышибающей из головы всё, кроме одного простого, животного понимания.

Это были трещотки. Те самые, что должны были предупреждать о нежеланных гостях.

Бьёрн медленно выдохнул. Пар от его дыхания клубился в ледяном воздухе густым облаком.

— Ну что ж, гости, — произнёс он. — Похоже, вы его к моему порогу притащили.

Он повернулся к нам, и его бледно-серые глаза скользнули по моему лицу, затем по лицу Фенрира.

— Заходите в дом. Быстро.