Страница 27 из 143
— Я из девочки, оплакивающей своего лучшего друга, превратилась в своего рода няню для матери, опекуна младшей сестры, а затем в конце концов стала финансово обеспечивать их обеих. После школы я работала на двух работах, пока Кэсси не стала достаточно взрослой, чтобы тоже начать работать и помогать. Мама какое-то время перебивалась случайными подработками. Депрессия, с которой она боролась после смерти папы, просто поглотила её.
Что-то в лице Уэйда смягчается.
— Моя мама не плохой человек. У неё огромное сердце, но папа был любовью всей её жизни. Словно вместе с ним она потеряла волю жить. Она провалилась в самую тёмную яму и просто не могла или не хотела из неё выбираться.
— Я знаю такую потерю. Мама говорит, что вместе с отцом умерла и часть её, — делится Уэйд.
Я киваю.
— Просто некоторые люди сильнее других. Твоя мама очень сильная женщина, я восхищаюсь ею, — честно говорю я. — Она не сломалась после смерти мужа, а позаботилась о его семье. Я не знала её раньше, но, похоже, каким-то образом она стала ещё сильнее.
— У неё бывают свои моменты, но она крепкий орешек, этого у неё не отнять. А ещё она немного помешана на контроле и хотела убедиться, что с нами, детьми, всё в порядке, — добавляет Уэйд.
Я хихикаю.
— То есть ты говоришь, что яблоко от яблони недалеко падает.
— Понятия не имею, о чём ты. Я самый беззаботный парень в округе.
Он произносит это настолько серьёзно, что я улыбаюсь.
— Не собираешься уличить меня в чуши, Беда? — спрашивает он.
— Дам тебе поблажку, раз ты везёшь меня в больницу, — улыбаюсь я, а затем добавляю: — Но только один раз.
Уэйд кивает и снова становится серьёзным.
— Справедливо. И что теперь? Есть шанс, что твоя мама будет трезвой и, может быть, начнёт всё сначала?
Я поворачиваюсь к окну.
«Я мечтаю об этом каждый день».
— Мама много раз пыталась бросить пить. Каждый раз я надеюсь, что именно теперь у неё получится, но пока не получалось ни разу. Я всё ещё помогаю ей, когда требуется. Теперь, когда сестра уехала, я — единственный человек, который у неё остался.
Уэйд кивает и меняет тяжёлую тему:
— Как лодыжка? Лёд хоть немного помогает? — Он кивает на мою ступню у себя на коленях.
— Кажется, немного. Мне так жаль, Уэйд.
— Перестань извиняться за свою лодыжку, блядь. Это был несчастный случай, — говорит он, опуская руку и осторожно сжимая мою икру.
Я мгновенно понимаю, что Уэйд нечасто протягивает руку и касается людей. Его прикосновение осторожное, но даже несмотря на боль, оно находит отклик внутри меня и странным образом успокаивает. Я поднимаю на него взгляд, и в темноте наши глаза на короткое мгновение встречаются. Его рука всё ещё лежит на моей ноге.
— Ты ещё где-нибудь ушиблась? — спрашивает он.
— Не думаю, но впереди у нас ещё тридцать минут дороги, — тихо отвечаю я с улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.
Он поправляет лёд на моей лодыжке, а я вдыхаю, чувствуя себя вознаграждённой намёком на улыбку, который появляется у него на лице. Он ещё раз сжимает мою икру, прежде чем отпустить и вернуть руку на руль.
— Да, ты не просто немного склонна к несчастным случаям.
— Да, — честно соглашаюсь я. — Всю жизнь. Перед тобой специалист по падению на лестнице, — говорю я, поднимая одну руку.
— Тогда, может, вообще ничего не трогай. Просто держи руки на коленях, — говорит он.
Я улыбаюсь ему в ответ и демонстративно складываю руки на коленях.
Должно быть, мировой рекорд. Уже в третий раз за последние три дня снова появляется намёк на ямочки.