Укрощая Сердце

Глава 11

Я не смог бы объяснить, почему по дороге сюда настоял на том, чтобы Айви рассказала мне историю своей жизни. С каждым днём рядом с ней я всё сильнее разрушаю границу между работодателем и сотрудницей. Я также не смог бы объяснить, почему целый час просидел прямо рядом с ней, пока она ждала врача, поддерживая скучный разговор об эпизодах «Ледового пути дальнобойщиков», которые показывали в приёмной. Или почему согласился остаться с ней в самом кабинете, пока её осматривал врач. Я не задавался вопросами — просто сделал. Остался, пока доктор давил на её лодыжку и ощупывал её, а теперь жду прямо за дверью, пока ей делают рентген.

Мне просто нужно знать, что с ней всё в порядке, потому что это произошло на ранчо. Последнее, что мне нужно, — жалоба из-за производственной травмы. По крайней мере, именно так я говорю себе, продолжая сидеть здесь.

— Всего лишь лёгкое растяжение. Но вам стоит не наступать на ногу несколько дней, возможно, даже неделю, если хотите, чтобы она зажила как можно быстрее. Держите её приподнятой. Ходите только тогда, когда действительно необходимо, и первые несколько дней пользуйтесь костылями.

Врач ставит диагноз и объясняет лечение, а Айви кивает, внимательно слушая.

— Лёгкая компрессионная повязка обеспечит поддержку, и вы сможете постепенно больше наступать на ногу, насколько позволит боль. При необходимости принимайте ибупрофен.

Он переводит взгляд с меня на Айви.

— У вас есть кто-нибудь, кто поможет вам передвигаться? — спрашивает он.

— Я-я всё равно не смогу нормально тренировать лошадей, пока нога не заживёт.

Она поднимает на меня большие голубые глаза.

— Наверное, я могла бы поехать к маме. Немного отдохнуть и восстановиться. Хорошо, что пострадала левая нога, я смогу вести машину.

«Чтобы она могла заботиться о матери, пока сама пытается выздороветь? Не думаю».

— Это буду я. Я ей помогу. Она живёт на моём ранчо, — говорю я, даже не задумавшись, и Айви вопросительно встречается со мной взглядом через всю комнату.

Она открывает рот, чтобы заговорить, но врач опережает её.

— Хорошо, — удовлетворённо говорит он, протягивая Айви брошюры о сроках восстановления и лечении по методу R.I.C.E⁵.

Он дружелюбно улыбается ей.

— Чем лучше вы будете заботиться о ноге в первые несколько дней, тем быстрее всё пройдёт. Если станет хуже или через несколько недель она не заживёт, возвращайтесь к нам.

Он выходит из кабинета ещё до того, как последние слова успевают сорваться с его губ, уже заглядывая в папку со следующим случаем в переполненном отделении неотложной помощи.

Не проходит и секунды после его ухода, как Айви переводит взгляд на меня.

— Уэйд. Как ты можешь помочь? Ты не можешь целую неделю каждый день приходить ко мне. Я просто на несколько дней поеду домой, в Джеллико. Можешь приостановить мою зарплату. Это не твоя проблема…

Она тараторит, почти как в день нашей первой встречи.

Я вздыхаю и накрываю ладонью её руку, лежащую на коленях, просто чтобы успокоить. Сейчас она представляет собой настоящее зрелище — влажные волосы собраны наверх, сладкий запах смешался с ароматом дождя, огромные ледяные глаза смотрят на меня снизу вверх, а её маленькое тело утопает в моей зимней куртке.

«Грёбаный ад».

Я собираюсь совершить колоссальную ошибку, но просто не могу себя остановить.

— Первые несколько дней ты поживёшь у меня в хижине, — говорю я.

Её глаза на красивом лице расширяются до размеров блюдец.

— Чт… как?

— Так будет проще всего. У меня две спальни. У тебя даже будет собственная ванная. Только пока снова не встанешь на ноги, конечно. Максимум неделю. Я вообще никогда не пользуюсь той половиной дома. В большом доме уже есть костыли, оставшиеся с тех времён, когда Сиси была подростком. Уверен, они тебе как раз подойдут. Сможешь пользоваться ими, когда понадобится… э-э… уединение, удобства и всё такое.

«Очень складно врёшь, Уэйд».

Последнее, что мне нужно, — чтобы она находилась в моём личном пространстве и искушала меня ещё сильнее, чем уже делает, но, очевидно, я любитель страданий.

— Мне нужно, чтобы ты выздоровела, поэтому всё будет именно так. Меньше, чем через две недели мы должны быть в Нэшвилле.

Не перегибаю ли я палку, изображая, будто из-за растяжения ей требуется круглосуточный уход? Возможно, но назад дороги уже нет.

Она по-прежнему молчит, и я начинаю думать, что перешёл черту.

— Ты не можешь оставаться одна. И, если говорить честно, ковыляя по своей хижине, ты, скорее всего, просто найдёшь ещё один способ себя прикончить, — резко произношу я голосом отца — тем самым, с которым никто из нас никогда не спорил.

«И снова очень складно, Уэйд. Господи. Какого хрена я творю?»

Я быстро поднимаюсь и провожу рукой по лицу, уже собираясь извиниться за то, что заставил её почувствовать себя некомфортно.

— Хорошо. Я не стану с тобой спорить, — тихо говорит она.

«Оу».

— Мне нужна помощь, так велел врач, и я хочу быть в лучшей форме к поездке в Нэшвилл. А глупая ошибка была моей виной, так что… хорошо, я поживу у тебя.

Она моргает, а затем застенчиво улыбается мне.

— Сосед? — добавляет она.

Благодарное, растроганное выражение на её лице бьёт меня прямо в грудь.

— Хорошо, — говорю я, кивая.

Я не продумал всё настолько далеко, поэтому начинаю двигаться словно робот, помогая ей пересесть в инвалидное кресло, которое больница предоставила, чтобы доставить её к моему пикапу.

В голове проносится миллион мыслей, и самая настойчивая из них…

«Мне окончательно пиздец».