Укрощая Сердце

Глава 10

— Господи… что случилось? — Уэйд приседает рядом со мной и убирает влажные волосы с моего лба.

— Я учила Натмега ориентироваться под дождём.

— В десять часов вечера?

— Ну нет, я вышла сразу после того, как поговорила с тобой. Не могла расслабиться и услышала дождь. Им полезно, знаешь ли, учиться ориентироваться в такую погоду… Ай!

Я морщусь, пытаясь пошевелить лодыжкой, которую уже вытащила из сапога.

Уэйд опускается к ней.

— Что ты сделала? Айви, твоя лодыжка опухла… Думаю, мне нужно отвезти тебя в больницу, чтобы её осмотрели.

— В больницу? Нет, нет, всё нормально. Я… блядь, — бормочу я, пытаясь ухватиться за стену, чтобы подняться, но Уэйд оказывается быстрее и подхватывает меня под локти.

— Не-а. Нет. Мы едем. Сейчас же, — приказывает Уэйд тем самым голосом, который говорит мне не спорить.

— У меня нет… у меня нет страховки. Я пытаюсь экономить…

«Я всё ещё помогаю маме оплачивать некоторые счета, поскольку государственные выплаты она тратит на выпивку».

— Ерунда. Это произошло на работе, поэтому ранчо оплатит счёт. А теперь, закончила ты протестовать или нет, я отнесу тебя к пикапу.

Я киваю и прислоняюсь спиной к стене. Уэйд исчезает всего на минуту и возвращается с бутылкой воды, пакетом со льдом и сухой тёплой курткой. Он осторожно снимает с меня мою, промокшую, пока я ковыляла сюда из конюшни. Джо уехала, а Сиси находится у Нэша с Мейбл. Я предполагала, что Уэйд будет дома, и удивилась, не обнаружив его, когда вернулась.

— Ладно, поехали, — говорит он грубым, торопливым голосом, протягивая мне пакет со льдом и подхватывая мощными руками под ноги.

Я обнимаю его за шею и устраиваюсь у его тёплой крепкой груди.

— Так глупо. Я не подумала посмотреть прогноз, ведь вечер был таким приятным и свежим. Я подумала, а почему бы и нет?

Мои щёки краснеют при одной только мысли о причине, по которой я была так взвинчена и не могла уснуть. Из-за него и того, как он смотрел на меня сегодня, прежде чем поспешно уехать с ранчо. Из-за того, как его взгляд всего на долю секунды прошёлся по моему телу. Достаточно долго, чтобы я заметила и по коже побежали мурашки.

На мгновение я поднимаю на него взгляд. Оказаться в объятиях Уэйда, укутанной в его тёплую фланелевую куртку с меховой подкладкой, не так уж и плохо. Он усаживает меня на пассажирское сиденье своего пикапа. Запах кожи и специй с лёгкой ноткой мяты наполняет мои чувства. Свежий и чистый. Так пахнет Уэйд.

Он запрыгивает на водительское место, смотрит на меня и с характерным раздражённым выдохом произносит:

— Тебе определённо стоит повернуть ноги сюда, — Уэйд указывает на сплошное сиденье между нами, — и положить их повыше.

Он поворачивает ключ, и двигатель с рёвом оживает.

— Иначе из-за силы тяжести она распухнет ещё сильнее, — добавляет он.

Я киваю, снимаю второй сапог, а затем поднимаю ноги и укладываю их поперёк переднего сиденья, немного ёрзая и пытаясь расположить их так, чтобы ступни не касались мускулистого бедра Уэйда. Пакет со льдом соскальзывает с лодыжки, но он ловит его, а затем осторожно поднимает обе мои ступни себе на колени и встречается со мной взглядом в тёмной кабине.

— Повыше, — повторяет он, прижимая лёд к моей лодыжке.

Я лишь киваю, потому что, когда голос Уэйда опускается до этой глубокой октавы, у меня просто не остаётся слов и места для споров. Мы трогаемся, и мои ступни у него на коленях заставляют меня нервничать, поэтому я начинаю рассказывать, что произошло.

— Всю поездку грома не было. Я увидела молнию, когда уже почти вернулась к конюшне, но было слишком поздно. Я не успела достаточно быстро спешиться, Космик испугался, а я просто неудачно приземлилась на лодыжку, пытаясь торопливо с него слезть. Не знаю, как мне удалось его закрепить, но я справилась, а потом… начала идти. Это заняло некоторое время. Наверное, полчаса, чтобы добраться обратно до хижины. Я думала, ты будешь дома.

— Мне пришлось съездить к бывшей по одному делу. Тебе следовало мне позвонить.

Его челюсть напрягается и дёргается. Я вижу, что он злится на меня.

Я шумно выдыхаю и собираю влажные волосы в пучок на макушке.

— Я не взяла телефон. Когда поняла, что тебя нет, просто решила немного отдохнуть на твоём крыльце, а потом собиралась вернуться в свою хижину, попытаться уснуть и посмотреть утром, как будет лодыжка. Я во всём повела себя безрассудно. Мне правда ужасно жаль из-за всего, — говорю я, чувствуя себя чертовски глупой и безответственной.

Тёмная сельская местность проплывает мимо, а я продолжаю, глядя через лобовое стекло:

— Я люблю ездить верхом под дождём. Раньше мы делали так с папой, это было вроде как нашей традицией, — объясняю я, потому что мне кажется, что поездка со мной в больницу, находящуюся в сорока минутах отсюда, в десять вечера требует более глубокого объяснения.

— У вас было собственное ранчо? — сразу спрашивает он.

Я отвечаю, благодарная за отвлечение:

— Нет, но у нас был небольшой дом примерно на четырёх сотках земли. Папа купил нам с сестрой по лошади. Он любил животных.

Уэйд не отрывает глаз от дождливой местности за окном.

— Мне очень жаль, что ты его потеряла. Наверное, в таком возрасте было невероятно тяжело, — говорит он.

Комок в горле растёт, а глаза начинает жечь от слёз. Я подавляю желание расплакаться.

— Уже очень давно никто не говорил мне такого. Даже когда он умер, не думаю, что часто это слышала, — тихо произношу я.

— Почему? — спрашивает Уэйд, звуча ещё более раздражённо, чем обычно.

Я смотрю на него, пытаясь определить его настроение, понять, так ли он отвлекает меня от боли или действительно заинтересован. Разобраться невозможно, поэтому я глубоко вдыхаю и рассказываю ему часть истории.

— После смерти папы мама слетела с катушек. Ежедневные бокалы вина превратились в бутылки, и в конце концов мы просто потеряли все семейные накопления. Лошадей, землю, дом — она не могла за всё платить. Когда мне исполнилось шестнадцать, нашим домом стал трейлерный парк «Виндинг Иглз».

Уэйд молчит рядом со мной, его челюсть напрягается, пока он смотрит сквозь лобовое стекло, сосредоточившись на дожде.