Страница 9 из 69
Первой к ней подошла женщина средних лет, в дорогом пальто, с идеальным маникюром. Она держала в руке пакетик с травами и смотрела так, будто ожидает, что Анна сейчас «ошибётся», и тогда можно будет презрительно вздохнуть.
— Скажите, — женщина чуть поморщилась, — а вот это… ромашка… она вообще работает?
Анна улыбнулась. Мягко. Вежливо. Но в глазах мелькнуло весёлое «ну началось».
— Ромашка работает всегда, — сказала она. — Особенно если пить её и параллельно не доводить себя до нервного срыва. Но это, знаете ли, комплексная терапия.
Женщина моргнула.
— Вы дерзкая.
— Я честная, — поправила Анна. — Вам какую цель? Сон, желудок, нервы?
Женщина, к удивлению Анны, рассмеялась.
— Нервы.
— Тогда добавьте мелиссу и меньше общайтесь с людьми, которые раздражают, — сказала Анна, взвешивая травы. — Бесплатный совет.
— А если это муж?
Анна подняла бровь.
— Тогда это дорогой совет.
Женщина снова рассмеялась и ушла уже без этого напряжения в плечах.
Анна проводила её взглядом и подумала, что в этом и есть её сила: она умеет раскалывать чужую броню юмором. Но при этом внутри у неё самой броня тоже была. Просто она не любила это признавать.
К обеду в магазин заглянул парень — молодой, худой, в модной куртке. Он ходил вдоль полок, щурился, как будто травы — это что-то подозрительное.
— Девушка, — наконец сказал он, — мне нужен… ну… чай, чтобы… короче, чтобы жить.
Анна прижала ладонь к груди, будто впечатлена.
— Какая точная формулировка. Вы мой человек.
Парень смутился.
— Я серьёзно.
— Я тоже. — Анна наклонилась к полке, достала банку с травяной смесью. — Вот. «Для жизни». Там мята, зверобой, кусочки яблока и чуть-чуть имбиря. Пьёте, когда хочется лечь и притвориться ковром.
Парень взял банку, посмотрел на неё, потом на Анну.
— Вы странная.
— А вы живой, раз пришли сюда, — сказала Анна. — Так что у нас всё нормально.
Он ушёл, а Анна неожиданно почувствовала, как ей стало легче. И это было странно: она помогает чужим людям — и сама лечится.
Ближе к вечеру, когда поток покупателей стал меньше, Анна села на табурет за кассой, вытянула ноги и позволила себе минуту тишины. Пальцы пахли корицей и мятой. Она провела пальцами по запястью, вдохнула запах — и вдруг вспомнила.
Того самого.
Его звали Игорь. Он был красивый — по стандартам. Высокий, подтянутый, всегда идеально одетый. Они встречались недолго, но достаточно, чтобы Анна успела поверить, что вот теперь — да, теперь её не будут «сравнивать». Он говорил ей красивые вещи. Гладил по волосам. Целовал в лоб. Иногда называл «моя сладкая».
Анна тогда думала: «Ну вот. Наконец-то».
А потом в один вечер, когда они сидели в кафе и Анна смеялась — громко, как всегда, — Игорь вдруг наклонился и сказал шёпотом, будто делится секретом:
— Ты знаешь… ты бы была идеальной… если бы похудела.
Анна помнила этот момент так ярко, будто он случился вчера. Помнила, как у неё на секунду остановилось дыхание. Как улыбка застыла на губах. Как она посмотрела на него — и увидела в его глазах не любовь, а оценку.
Её ладонь лежала на столе рядом с чашкой. Она почувствовала, как пальцы сжались, ногти упёрлись в кожу.
И она тогда сказала:
— А ты был бы идеальным… если бы умел думать.
Игорь моргнул, будто не понял.
— Ты чего?
Анна медленно отодвинула стул.
— Я чего? — переспросила она мягко. — Я — себя. Я себя выбираю. Спасибо.
Она ушла из кафе, и на улице было холодно, но ей было жарко. Не от стыда. От злости. И от гордости. Потому что раньше она бы улыбнулась, проглотила и побежала в спортзал. А тогда — нет.
Это был её маленький костёр. Без чучела. Но с огнём.
Она резко выдохнула сейчас, в магазине, как будто сбрасывая воспоминание с плеч. Потом подняла телефон и написала Елене:
«Лен, я завтра точно буду. И я привезу сметану и варенье. И штаны для костра. Если будем прыгать — я прыгну первой. Пусть прошлое боится.»
Отправила и улыбнулась. Представила Елену, которая читает и чуть улыбается уголком губ.
Телефон тут же ответил — коротко, по-Елениному:
«Спасибо, Ань.»
Вот и всё. Но в этих двух словах было так много: «ты рядом», «я держусь», «не бросай».
Анна убрала телефон, встала и начала закрывать магазин. Дверь щёлкнула, ключ повернулся в замке. Вышла на улицу — и морозный воздух ударил по лицу так, что щёки сразу стали горячими. Она втянула носом воздух и почувствовала: пахнет дымом.
Где-то уже жгли костры. Где-то кто-то уже начинал Масленицу.
— Начинается, — пробормотала Анна.
По дороге домой она зашла на рынок. Не потому что надо. Потому что хотелось. Рынок вечером был другим: меньше людей, больше запахов. Кто-то продавал мёд, кто-то — сушёные грибы, кто-то — рыбу. Анна прошла мимо прилавка со специями и остановилась, вдохнув острый запах сушёного чеснока.
— Аня! — окликнула её знакомая продавщица, женщина с добрыми глазами. — Я тебе отложила, как ты любишь.
Анна подошла, сунула нос в мешочек с сушёным укропом.
— О-о-о, — протянула она. — Вот это да. Это прям «позднее лето в ладони».
Продавщица рассмеялась.
— Ты опять со своими поэтическими штуками.
— Это не поэзия, это факты, — серьёзно сказала Анна и тут же подняла бровь. — А вот если бы вы ещё и цену сделали поэтичной…
— Ну ты наглая.
— Я уверенная.
Они обменялись смехом. Анна купила укроп, семена, пару пакетиков сушёной мяты, маленький мешочек полыни — не потому что собиралась пить, а потому что полынь пахла горько и честно. Её запах был как фраза «хватит терпеть».
Дома она разложила покупки на столе, аккуратно пересыпала в банки, подписала. Пальцы пахли травами так сильно, что даже мыло не смывало сразу. Анна любила этот запах — он держался на коже, как память о лете.
Потом она достала из шкафа сумку для поездки на дачу. Положила туда тёплые вещи: штаны, свитер, носки. Положила варенье — клубничное, густое. Сметану. Мёд. И — на секунду задумалась — добавила маленький мешочек с травами.
Ей захотелось взять с собой что-то своё. Не «магическое», а символическое. Как будто она приносит в ритуал не только чужую боль, но и свою силу.
Она подошла к зеркалу в прихожей. Волосы в косе чуть распушились, щёки горели, глаза были живые. Она посмотрела на себя и вдруг почувствовала, как внутри поднимается то самое, знакомое:
«А вдруг я всё равно никому не нужна?»