Рассвет над Эдемом

Джуда не слушал перепалку, всё его внимание было приковано к монитору, где камера показывала бункер с оставшимися участниками. Крупным планом — лицо Эллианы.

— Пусть живёт, — лениво протянул он, облизывая губы. — А я пока присмотрю за этой птичкой. — Он ткнул пальцем в экран, в Элли. — Даже после того, как её поимели на камеру, в ней осталось что-то трогательное. Я бы с ней тоже поиграл. Девятый мне не нужен, а вот она…

Он провёл пальцем по ее лицу на планшете.

— Скоро, птичка, — прошептал он одними губами. — Совсем скоро ты будешь моей. Девятый не вечен, а я — да.

Глава 18

Лифт то опускался, то полз в сторону, с противным гулом, отражающимся от стен тесной кабины. Кай стоял, прислонившись спиной к холодному металлу стенки, и чувствовал, как каждая мышца ноет от напряжения, в котором он провел последние часы. «Псы» по обе стороны молчали, их зеркальные шлемы не отражали ничего, кроме его собственной искаженной фигуры, со следами на шее, которые он даже не пытался скрыть.

Когда створки разъехались, выпуская его в сырой полумрак подземного бункера, Кай на мгновение задержался на пороге. После стерильной сладости апартаментов Амалии воздух здесь был привычно спертым и влажным, с запахом плесени и ржавчины. Он вдохнул глубоко, словно пытаясь вытравить из легких приторный аромат ее духов.

Кай двинулся по коридору. Ноги несли вперед на автомате, хотя хотелось просто сползти по стене и забыться сном прямо здесь. Красный глазок объектива дрона неотрывно следил, записывая каждый шаг.

Коридор вывел к тамбуру шлюза. Кай удивился, когда герметичная дверь с шипением ушла в стену, выпуская его под искусственное небо. Он узнал этот квартал. Идеальные белые домики, изумрудные газоны, деревья в кадках. Здесь они искали яблоко. Здесь он выбил у Третьей из рук отравленный плод. Здесь потерял контроль, когда проклятый стимулятор ударил в голову.

Дроны подвели его к одному из домов, такому же аккуратному, как и все остальные, с верандой, увитой искусственным плющом. Дверь открылась без звука, приглашая войти и Кай шагнул внутрь.

В гостиной было светло. Мягкие кресла, стол из светлого пластика, на стенах — голограммы с видами Эдема. В углу комнаты, на широком диване, сидели Кэтри с Алексом и Элли. Перед ними на столике стояла маленькая бутылка воды и лежал один сладкий батончик.

Лицо Алекса исказилось и он сделал шаг к Каю, но Кэтрин, сидевшая рядом, резко дернула его за рукав, заставляя остановиться.

— Что им от тебя было надо? — спросил Алекс.

Кай посмотрел на него устало. Сказал коротко, отрезая все дальнейшие расспросы:

— Я им просто понравился.

Элли сидела поджав ноги, обхватив колени руками, защитная поза, которую Кай уже успел запомнить. Когда она подняла глаза в них мелькнула радость или облегчение. Но тут же погасло, сменившись настороженностью. Кай прошел к столу, взял молча батончик и развернув откусил. Жевал медленно, чувствуя взгляды ребят.

— Где ты был? — спросила Элли тихо, не поднимая головы.

Кай не ответил. Сел в кресло напротив, откинул голову, прикрыл глаза.

— Я спросила, где ты был.

— Я слышал.

— И?

— И не отвечу.

Повисла тишина. Алекс крякнул, почесал затылок, переглянулся с Кэтрин. Та едва заметно покачала головой — не лезь.

Элли подняв голову посмотрела на него в упор. На его лицо, осунувшееся за ночь, на темные круги под глазами, на свежие царапины на скуле. И особенно на эти следы на шее, чуть выше ворота робы.

— Ты пахнешь чем-то цветочным, сладким и приторным, — сказала Элли. Голос звучал ровно, но Кай уловил в нем надлом. — От тебя сильно разит этой дрянью.

Кай открыл глаза, посмотрел на нее в упор. Долго, не отводя взгляда.

— И что? — спросил он глухо. — Тебя это не должно волновать. Готовься к новым заданиям, кто знает, что нас ждет.

— К черту игры! — Элли шагнула к нему, — Ты был у какой-то суки! Обслуживал ее, как последняя проститутка!

— Эта сука может нас всех убить одной командой с планшета, — перебил Кай. — Ты думаешь, мне было приятно? Думаешь, я хотел?

— А чего ты хотел? — выкрикнула Элли. — Скажи! Чего ты добиваешься на самом деле?

Кай медленно поднялся и сделал шаг к ней и Элли невольно отступила, но не отвела взгляда.

— Я хочу, чтобы мы выжили, — сказал он тихо, почти шепотом. — Все. Ты, я, они, — кивок в сторону Алекса и Кэтрин. — И для этого я готов на все. Поняла?

Он развернулся и пошел к двери.

— Кай, — окликнула Элли.

Он замер, не оборачиваясь, потом хмыкнув, вышел, даже не взглянув на нее.

Элли смотрела на закрывшуюся дверь, чувствуя, как по щекам текут слезы, которые она сдерживала слишком долго.

Кэтрин подошла, обняла за плечи, прижала к себе. Жест был неожиданно теплым для той, что всегда держалась холодно и отстраненно.

— Ты дрожишь, — сказала Кэтрин, садясь рядом.

— Холодно, — соврала Элли.

— Врешь.

Элли замолчала.

— Я не знаю, что со мной, — прошептала она. — После того… как они вкололи нам ту дрянь… я чувствую себя… странно. А когда он вернулся и от него пахло тошнотворной сладостью… я хотела его ударить. И одновременно… прижаться к и не отпускать.

— Это пройдет, — сказала она. — А может быть и нет. Но сейчас тебе нужно просто продержаться.

Алекс отвернулся к окну, разглядывая идеальный искусственный газон. Кэтрин увела Элли вглубь комнаты, усадила в кресло, заставив выпить воды.

Элли пыталась не думать. Не думать о красных следах на его шее, о царапинах, о том, что он, возможно, был там, наверху, с кем-то из них. С одной из этих чистых, красивых женщин Эдема, которые не знают, что такое голод и страх.

«Какое мне дело? — спрашивала она себя. — Он мне никто. Просто участник и конкурент».

Просто тот, кто спасал ее несколько раз. Тот кто был ее первым мужчиной. Просто человек, которому она почему-то поверила.

«Дура, — сказала она себе. — Ты думала, что в этом аду можно найти что-то настоящее? А он просто, как и все, выживает любой ценой».

Но почему-то от этого знания было не легче, а больнее.

Амалия Трейн лежала на разворошенных простынях. Перед ней в воздухе висела голограмма с записью. Качество было идеальным, с нескольких ракурсов: как она привязывает к кровати Девятого, как двигается на нем, как впивается ногтями в его плечи. Он на записи молчал, только мышцы перекатывались под кожей, и желваки ходили на скулах.

Зазвонил комлинк, включив она услышала противный голос Джуды: