Рассвет над Эдемом

— Эти импланты, эта выучка… Ты был «Псом», верно? — пальцы скользнули по его шее, нащупывая край шрама от выжженного чипа. — Элитное подразделение. Там солдат списывают редко, если уж не годен — утилизируют. А ты… ты слишком хорош для утиля.

Амалия коснулась кольца на пальце, и в воздухе перед Каем зажглась голограмма — запись его нейросканирования из лаборатории, когда он проходил отбор. На экране пульсировал его мозговой паттерн, и жирная красная надпись горела в углу: «СОВПАДЕНИЕ 91%: КЛАСС „ОМЕГА“ ЭЛИТНЫЕ ЧАСТИ».

— Знаешь, же что это? — прошептала она ему на ухо, обдавая горячим дыханием.

Взгляд Кая был устремлен в одну точку на стене, мозг лихорадочно работал, перебирая варианты: она знает, или просто догадывается. Но это было слишком близко к истине.

— Нет, — сказал он ровно, без эмоций.

— Врешь, — прошептала Амалия ему на ухо. — Знаешь, почему я здесь, а не в зале с остальными членами Совета? Хотя… Зачем тебе это знать. М-м… — её руки скользнули с плеч на грудь, пальцы ощупали твёрдые мышцы, — А теперь посмотрим кино, дорогой?

Амалия щелкнула пальцами, и в комнате погас верхний свет. Остался только мягкий, рассеянный от панелей в полу и от голографических картин на стенах. Подошев к пульту у окна, коснулась сенсора.

В воздухе, между ними, зажглась голограмма. Кай узнал запись сразу. Камера выхватила в полумраке его собственное тело, застывшее на коленях перед хрупкой женской фигурой в рабочей робе.

— Откуда это? — спросил Кай, не меняя интонации.

— О, дорогой, — Амалия усмехнулась. — Ты думаешь, «Псы» работают без надзора? Совет ведет мониторинг всех операций по зачистке секторов. Каждый боевой выход, архив. Каждый дрон сопровождения пишет в центральную базу. Мы смотрим на все, Кай Ито. Твой случай лежал в архиве «аномальных отказов» ещё до того, как ты пришел к нам на отбор. Я нашла его, когда ты меня заинтересовал.

— И что теперь, уберете?

— Что ты, нет. Ты очень ценный актив. Но скажи, мне очень любопытно, что ты чувствовал в тот момент, Пёс, когда долго стоял на коленях. Целую минуту или больше. Для человека твоей выучки это вечность. О чём ты думал в эту минуту?

— Не ваше дело, — ответил Кай.

— О, конечно, мое. — Амалия обошла его сзади и остановилась за спиной. Её пальцы легли ему на шею и чуть сжали. — Ты думал: «Я обещал вытащить тебя», или: «Почему она здесь, среди этих отбросов?». А может: «Система лжёт»?

Она говорила медленно, почти ласково, и каждое слово впивалось, как игла.

— Больно было осознавать, что ты просто машина? — прошептала Амалия ему в ухо. — Что все эти годы ты был идеальным инструментом, а они… — она кивнула на экран, где тела повстанцев были разбросаны по полу, — … тоже были чьими-то сёстрами, братьями, мужьями, матерями?

Кай стиснул зубы. Он чувствовал, как внутри закипает ярость, но заставил себя дышать ровно.

— Чего вы хотите? — спросил он глухо.

— Правды, — ответила Амалия. Обогнула его, встала напротив, заглянула в глаза. — Ты поэтому здесь, Девятый, чтобы отомстить?

Он молчал несколько секунд. Потом сказал:

— А если и так?

Амалия улыбнулась.

— Тогда мы с тобой не враги.

Она щелкнула пальцами, и голограмма погасла.

— Кобс хочет тебя в свою комнату пыток, — сказала Амалия, отходя к бару. — Джуда мечтает о твоей птичке. Ходжа… — она усмехнулась, разливая вино по бокалам, — Ходжа просто ждёт, когда мы перегрызем друг другу глотки.

Она протянула ему бокал, но Кай не взял его.

— А вы? — спросил он. — Чего хотите ты?

Амалия сделала глоток, не торопясь с ответом. Поставила бокал на столик.

— В Эдеме скоро будет большая уборка, Девятый. И я хочу, чтобы мой самый ценный актив был в целости. Понял?

Она говорила загадками, но Кай смутно догадывался, что она имела ввиду.

— Знаешь… — Амалия провела пальцем по его груди, — если тебе понадобится помощь против них… я могу подумать. — Но сначала докажи, что ты чего-то стоишь.

— Как? — спросил он.

— Для начала выживи, — ответила Амалия. — Пройди Игры. Доберись до финала. А там… — она чуть улыбнулась, — там посмотрим.

Кай молчал. Внутри него бушевала ярость на неоднозначную ситуацию. Амалия вроде не была глупой и наивной, предлагать такое простому игроку с подозрительным прошлым. Но где-то в глубине сознания щёлкали шестерёнки расчета. Она открывает доступ и явно ненавидит совет, тем самым может стать пропуском к ним. Все как и говорил Батиста, Амалия может стать идеальным троянским конем, если он правильно разыграет эту партию.

Амалия ждала ответа. Видела его колебания и истолковала их по-своему.

— Думаешь о своей птичке? — спросила она с лёгкой издевкой в голосе. — О Третьей? Она сейчас сидит в бункере, плачет, наверное. Думает, что тебя забрали на утиль, что ты погиб. Бедняжка, потеряла своего помощника и защитника. Не волнуйся… Я позабочусь о ней в ближайшее время. — Она обернулась, и в ее улыбке засквозила угроза. — Если, конечно, ты не докажешь, что я для тебя важнее.

Она снова подошла к Каю покачивая бедрами. Встала прямо перед ним, подняла подол платья, обнажая кружево, и, раздвинув ноги, села к нему на колени лицом к лицу. Руки обвили его шею. Жар ее тела проникал даже сквозь грубую ткань робы.

— Ну, что, — прошептала она, касаясь губами его уха, — докажешь, что ты мой.

Глава 17

Кай чувствовал жар ее тела, запах слишком сладких духов, и легкий флер возбуждения. Амалия потянулась к его робе, схватила за замок у горла и расстегнула.

— Ты ведь умный, — сказала Амалия, скорее утверждая, чем спрашивая. — Понимаешь, что отказ означает смерть не только для тебя, но и для всех. — Ее пальцы скользнули по его груди. — Откажешься — и я сделаю так, что они будут умирать медленно, прямо у тебя на глазах. А потом запру тебя в клетке и буду смотреть, как ты сходишь с ума.

Она говорила это с улыбкой, будто обещала райское наслаждение.Кай молчал. Он ждал. Знал, что это только начало.

«Играй, — приказал себе Кай. — Играй в ее грязную игру это твой единственный шанс».

Он позволил ей провести дрожащими от возбуждения пальцами по груди, ощупывая шрамы, татуировки и твердые мышцы.

— Какой же ты… — выдохнула она, — идеальный. Словно тебя создавали в лаборатории специально для меня. Давно таких у меня не было…

Она схватила за руку и потянула к огромной кровати, застеленной алым шелком. Ложе возвышалось посреди комнаты на подиуме, как алтарь для жертвоприношений.

— Ложись, — приказала она.