Рассвет над Эдемом

— Тогда будем выживать сами, как и до этого, — ответила Пятая.

Алекс хмыкнул.

— Я на рудниках выживал. Там, бывало, обвал, и ты сидишь в темноте, слушаешь, как вода ток капает. Ждешь, придут или нет. Знаете, чо помогает? — он посмотрел на Кэтрин и Элли. — Думать о том, ради кого отсюда вылезешь.

Кэтрин подняла бровь.

— И ради кого ты лезешь?

Алекс усмехнулся.

— Ради того, чтобы посмотреть, как этот чертов купол рухнет.

Элли не слушая ребят сидела, обхватив колени, и смотрела на проем с кусочком искусственного неба, в котором исчез Кай. В ушах у нее стучала одна навязчивая мысль:

«Он сам по себе. И ты тоже». И это была правда, хоть и сказанная безжалостно. Но почему от этого было так больно.

* * *

Коридоры за дверью были залиты ярким, бездушным белым светом. Стены и пол были отполированы до зеркального блеска, отражая искаженные силуэты Кая и его конвоиров. Воздух пах озоном и слабым, химическим ароматом, напоминающим о больницах и лабораториях. Ни пыли, ни сора, ни следов жизни, только совершенная, пугающая чистота.

Дрон с синей полосой плыл впереди, мягко жужжа, его сенсоры время от времени поворачивались назад, сканируя Кая. «Псы» шли позади, их шаги отдавались синхронным, металлическим эхом. Они поднялись на лифте, затем прошли мимо огромного панорамного окна, занимавшего всю стену. Кай на мгновение замедлил шаг.

За стеклом, внизу раскинулся Эдем. Именно тот, что показывали в роликах: изумрудные газоны, подстриженные с математической точностью. Бьющие в небо струи фонтанов, и Кай подумал, как же расточительно расходуют воду, когда в других секторах люди умирали от жажды. И люди. Дети в белых одеждах бежали по траве, их смех был неслышен через звуконепроницаемое стекло, но их упитанные, счастливые лица говорили сами за себя. Женщины в легких платьях небрежно прогуливались, держа в руках странных, крошечных собачек с шелковистой шерстью. Мужчины в дорогих костюмах беседовали, улыбаясь, в тени беседок, увитых плющом или цветущими лианами.

Контраст с с секторами за куполом, был таким чудовищным, таким нарочито демонстративным, что у Кая на мгновение перехватило дыхание. Один из «Псов» грубо толкнул его прикладом винтовки в спину.

— Не задерживайся, отброс. Твое место не там.

Кай стиснул зубы, но подчинился. Глаза его, однако, сузились, он смотрел не только на красоту, а больше на детали. На скрытые в кронах деревьев камеры наблюдения, на едва заметные линии силовых полей вокруг особо ценных растений, на охранников в камуфляже, сливающихся с ландшафтом, с тяжелым оружием в руках. Рай был крепостью, красивой и безжалостно охраняемой.

Они свернули в боковой коридор, поднялись снова на лифте из матового металла, лифт двигался бесшумно и так плавно, что Кай почти не почувствовал движения. Двери открылись прямо в предбанник роскошных апартаментов. Здесь пахло уже иначе, дорогими духами, ароматическими маслами и чем-то еще, сладким и дурманящим.

Дрон завис у потолка, затем опустился на тумбу у окна и затих, его миссия была завершена. «Псы» остались у лифта, скрестив руки на груди. Перед Каем была еще одна дверь, на этот раз из темного, полированного дерева с инкрустацией из перламутра. Она беззвучно отъехала в сторону и он сделал шаг во внутрь.

Глава 16

Апартаменты были воплощением роскоши, которую показывали порой в рекламных роликах Эдема. Мягкий, рассеянный свет лился отовсюду. Мебель была из светлого пластика под дерево. На стенах мерцали голографические картины, сменяя друг друга в завораживающем цикле: цветущий сад перетекал в морской прибой, а тот в сплетения обнаженных тел, застывших в эротических танцах.

Посреди этой стерильной, выхолощенной красоты стояла Амалия Трейн. На ней было обтягивающее алое платье с разрезом, открывающим бедро до середины. Она не сразу повернулась к Каю, хотя прекрасно знала, что дроны уже доставили его и «Псы» втолкнули в дверь. Сначала Амалия взяла с низкого столика тяжелый хрустальный графин, налила темно-рубиновую жидкость в два бокала на длинных ножках. Движения были плавными и отточенными — женщина, привыкшая, что мир подождет, пока она соизволит обратить на него внимание.

— Проходи, Девятый, — сказала Амалия, не оборачиваясь. — Садись.

Кай не двинулся с места, стоя у входа, он сканировал помещение: два выхода (основной и, вероятно, в ванную), скрытые камеры в углах потолка, оружия в пределах видимости не было, но Кай знал: в таком месте было достаточно нажать кнопку, и пол мог уйти из-под ног, а потолок обрушится.

Амалия, наконец, повернулась к нему лицом, держа в руках бокалы, подошла сама и один из бокалов протянула ему.

— Пей.

Кай не шевелился, на что Амалия усмехнулась — снисходительно, как усмехаются нашкодившему, но любимому щенку.

— Это не отрава, глупый. Если бы я хотела тебя утилизировать, ты бы уже висел на крюке в морозильнике, а твои органы ждали бы трансплантации какому-нибудь толстосуму из спонсоров. — Она сделала эффектную паузу, — Или, что еще вероятнее, кормил бы моих рыбок. У них, — она небрежно махнула в сторону темного аквариума во всю стену, где в синеватой воде мелькали чьи-то хищные тени, — отличный аппетит. Так что пей.

Кай взял бокал. Но пить не спешил — просто держал, ощущая пальцами приятный холод стекла. Амалия усмехнулась и сделала глоток из своего бокала, демонстративно смакуя вкус вина.

— Осторожность — это хорошо, — кивнула она. — Я люблю осторожных. Они дольше живут. И интереснее умирают. Садись.

Она указала на диван. Кай медленно подошел и опустился на самый край, готовый вскочить в любую секунду. Амалия же, напротив, с грациозностью опустилась в кресло напротив и закинула ногу на ногу, позволяя алуму шелку платья соскользнуть, открывая взгляду гладкую кожу бедра до самой границы кружева чулков.

— Знаешь, что меня больше всего возбуждает, Девятый? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Не твое тело, как ты мог подумать, хотя оно… — она сделала паузу, медленно окинула его взглядом, задерживаясь на широких плечах, на буграх мышц, проступающих даже сквозь мешковатую серую робу, — … восхитительно. Меня возбуждает твоя тайна.

Она встала, подошла к нему. Обогнула диван и встала сзади, положив ладони на напряженные плечи.