Страница 14 из 42
Кай хватаясь ладонью за шею, выдернул иглу. Он резко встал с дивана, но мир перед ним поплыл и закружился, заставив его рухнуть обратно. Спустя несколько минут острое, всепоглощающее желание ударило волной, до боли сжав низ живота. Он стиснул зубы, пытаясь отогнать его, как на тренировках «Псов»: контроль, протокол, порядок. Но вещество, синтезированное в лабораториях Эдема, было сильнее любой дрессировки. Оно выжигало разум, превращая тело в предателя. В висках стучало, в крови пела отрава, заставляя представлять, как он сжимает в объятиях хрупкое тело Третьей, как вгрызается в ее губы, как врывается в нее, грубо и без спроса.
Нет. Он не зверь и не их игрушка.
— Уйди… — прохрипел Кай, отталкивая ее с такой силой, что она рухнула на пол. — Это… их игра. Я не… поддамся.
Но Третья не ушла. Она поднялась и снова приблизилась к нему, не говоря ни слова, навалилась сверху на него. Ее руки, дрожащие, но настойчивые, скользнули по его груди, ощупывая каждый рельеф мышц, опускаясь все ниже и ниже, пока ладонь не накрыла твердый, болезненно напряженный бугор на его брюках. Прикосновение было как удар током.
— Не. Тронь. Меня, — каждое слово давалось через спазм в висках, — или… или пожалеешь…
Он сопротивлялся, мышцы напряглись до предела, кулаки сжаты, ногти впились в ладони до крови. Минуты тянулись, как пытка: ее тело манило, как ловушка: груди вздымались под робой, бедра покачивались, запах ее возбуждения заполнил комнату. Вещество действовало все больше, размывая границы и заставляя терять пресловутый контроль.
«Не могу… не могу больше…» — последняя связная мысль пронеслась в его мозгу, прежде чем он схватил ее. Мир сузился до белого пятна кровати в соседней комнате. Кай подхватив ее, направился туда и швырнул на идеально заправленные простыни — чистое, стерильное поле для их падения.
— Нет… — попыталась протестовать Элли, словно очнувшись, но руки наоборот потянули его за ткань комбеза ближе, дрожащими пальцами пытаясь расстегнуть молнию.
Его пальцы рванули ткань робы, сначала на плече, потом на груди. Треск материи смешался с ее прерывистым дыханием. Руки сжали ее бедра с силой, раздвинув резко ноги, пальцы вошли без предупреждения, она была мокрой, горячей, но такой тесной.
Элли вскрикнула, когда он вошел в нее полностью, одним резким, разрывающим толчком, но его губы заглушили ее крик. Боль пронзила остро, как от ножа, напоминая ей, что это ее первый раз. Отрава, циркулирующая в крови, превратила боль в огонь, который смешался с шокирующей волной удовольствия. Элли выгнулась, впиваясь ногтями в его спину, царапая до крови, зубы задели его нижнюю губу и она почувствовала вкус крови.
Девятый двигался резко, без нежности, его толчки были глубокими, а ритм яростным, как в рукопашном бою. Тела скользили, простыни скомкались, пропитываясь потом и кровью. Кай терял контроль впервые за долгое время, ярость бывшего «Пса» смешалась с похотью, он рычал, впиваясь зубами в ее плечо, кусая до синяка, одна рука сжала ее маленькую, упругую грудь, другая легла на горло, не сдавливая, но ощутимо контролируя.
— Красиво, правда? — прохрипел он, не останавливаясь, ускоряя темп, вбиваясь в нее с новой силой. Казалось, он хочет раздавить ее, стереть в порошок, уничтожить вместе с этим позором внутри себя. — Система работает безупречно… Ты и я… просто… инструменты… их чертовы марионетки…
— Ты… не человек! Черт…
Кай замер на миг, его бешеный ритм прервался. Он смотрел на нее сверху, его расширенные зрачки пытались поймать фокус.
— Не больше, чем ты сейчас, — горько, почти шепотом, сказал он.
И прежде чем Элли ответила, он грубо прижал свои губы к ее. Это был не поцелуй, а акт агрессии, захвата. Он кусал ее, язык силой вторгся в рот. Элли пыталась оттолкнуть его, но проклятый яд заставил ответить на поцелуй с той же дикой яростью. Через мгновение его движение изменилось, все так же властно, но с неожиданной нежностью, он исследовал ее рот, словно ища в этой близости спасения.
Элли заметила красные глазки камер на потолке. Дернулась, снова пытаясь оттолкнуть, но тело в который раз ее предало, и она лишь ближе притянула Девятого к себе, зарывшись лицом в его мокрое от пота плечо, пытаясь спрятаться.
— Они смотрят… это отвратительно! Мы… как…
Но Кай вместо ответа лишь ускорил темп. Ее крик поверг Кая в еще больший безумный ритм и толчки становились все более жестокими. Казалось, он сломает ее и разорвет на части, но внезапно, в один из моментов, когда её тело дрогнуло от боли, он увидел как по ее щеке скатилась слеза. Его дикие, затуманенные яростью и стимулятором глаза уставились на эту каплю, как на что-то нереальное, чужеродное в этом аду.
Что-то дрогнуло внутри, какая-то давно забытая, забетонированная часть души. Его бешеный, разрушительный ритм замедлился. Он все еще был внутри, все еще тяжело дышал, но ярость стала уступать место другому, незнакомому чувству. Звериный огонь в его глазах погас, сменившись растерянностью.
Пальцы, еще недавно сжимавшие ее горло, теперь дрожа, коснулись ее лица. Он был груб, и не умел быть другим, но его движение было медленным, почти неловким. Большим пальцем, он собрал слезу. А затем, наклонившись, коснулся губами уголка ее глаза, того места, откуда скатилась слеза.
— Ты не должна была здесь оказаться, — тихо сказал он, и в этих словах была вся его усталость и непонимание того, что только что произошло.
Элли смотрела в его глаза, пытаясь найти в них хотя бы крупицу прежнего зверя, но находила только пустоту, усталость и странную, новую глубину.
— Не важно… — ее голос был тихим и разбитым. Она закрыла глаза, чувствуя, как по щекам текут новые слезы. — Теперь я точно в аду.
— Он идеальный образец. Правда? — обратилась Амалия к Кобсу, скользя по планшету изящными пальцами. — Посмотри на его нейропрофиль.
Она указала на экран, где Кай боролся с действием стимулятора, сжимая кулаки до крови.
— Видишь? Он контролирует себя даже под двойной дозой. Его импланты не просто армейские, они модифицированы кем-то очень умным. — Она сделала паузу. — Не думай, этот тест нужен не для развлечения публики. Мне нужны данные как его нервная система реагирует на сбой, как быстро импланты компенсируют воздействие? Это знание стоит дороже любого шоу.
Кобс нахмурился:
— Ты хочешь сказать, что вся эта сцена…