Страница 96 из 124
— Твой запах не позволит тебе обмануть меня.
Он сказал это почти нежно и поцеловал меня в шею. По коже побежали мурашки. Я мысленно выругалась.
— Ты обещал не делать этого, — выдохнула я и дернула его за волосы, пытаясь отстранить.
Адриан замер.
Несколько долгих мгновений он удерживал меня, тяжело дыша и явно борясь с собой. Потом все же ослабил давление и лег рядом на бок.
Я тут же попыталась выскользнуть из кровати, но его рука не отпустила. Он прижал меня к себе, уже осторожнее, и выдохнул мне в ухо:
— Я не возьму тебя, если ты не захочешь. Обещаю. Но я очень по тебе скучал. Позволь мне просто быть рядом. Коснуться. Немного. Это ведь такая малость.
Все во мне сопротивлялось.
Я слишком хорошо понимала: останусь — и уже не смогу быть равнодушной.
Но что-то вроде угрызений совести перевесило чашу весов.
Он сегодня спас мне жизнь.
Разве я могу отказать ему в такой малости?
И тут же другая, более честная мысль кольнула почти больно: я просто ищу оправдание тому, чего хочу сама.
— Ты остановишься, как только я попрошу, — напряженно сказала я, уже понимая, что проиграла.
В глазах Адриана вспыхнули победные искры.
— Конечно, моя милая.
Он произнес это мне на ухо, и от его голоса по телу прошла дрожь.
Руки Адриана начали медленно освобождать меня от одежды. Не рывками. Не жадно. Осторожно, будто он боялся спугнуть меня одним неосторожным движением.
И от этой осторожности становилось только страшнее.
Когда на мне уже ничего не осталось, он таким же небрежным движением сбросил с себя одежду.
У меня перехватило дыхание.
Я помнила это тело слишком хорошо. Сильное, горячее, опасное. Мышцы перекатывались под кожей, повязки на ранах делали его уязвимее, человечнее — и почему-то еще сильнее притягивали взгляд.
Мне пришлось сжать простыню, чтобы не протянуть руку и не коснуться его первой.
Адриан уложил меня на бок так, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза, и начал медленно гладить мое тело. Обводил талию, поднимался к плечам и шее, спускался к груди, животу, бедрам.
Дыхание становилось все более прерывистым.
Особенно когда я видела, как он сам реагирует на каждое свое прикосновение. Как темнеют его глаза. Как напрягается челюсть. Как он сдерживается, хотя желание уже горит в нем открытым пламенем.
Его губы тоже включились в эту неторопливую пытку.
Они шли по тем же дорожкам, что и ладони. Ласкали, дразнили, сначала почти невесомо, потом жарче. Нежные поцелуи сменялись легкими укусами, горячим дыханием, влажным касанием языка.
Мое тело горело.
Я отчаянно хотела прижаться к нему теснее. Стереть последние остатки расстояния. Почувствовать его в себе, глубоко, до конца. И я не понимала, какая сила еще заставляет меня держаться.
Адриан сместился, нависнув надо мной и опираясь на одну руку. Другой он гладил мой живот, спускаясь ниже, к самому центру желания.
Когда его пальцы коснулись меня, я не сдержала сдавленного стона.
Он замер на мгновение. Посмотрел мне в глаза, будто спрашивал. Будто давал последнюю возможность остановить его. Я должна была сказать «нет». Должна была.
Вместо этого сама подалась навстречу его руке.
Поздно осознав, что делаю, я попыталась отстраниться и оттолкнуть его.
— Нам не следует продолжать.
— Еще немного, — выдохнул он мне в ухо.
Это прозвучало то ли просьбой, то ли приказом.
И от этого тело предательски отозвалось новой волной жара.
Я снова подалась к нему. Коснулась бедром его возбужденной плоти. Адриан глухо зарычал и теперь уже сам попытался отстраниться, словно боялся сорваться.
Он снова поцеловал меня — глубоко, но без прежней грубости. В этом поцелуе была сдержанная страсть, осторожность и почти мучительная нежность.
И именно она окончательно сломила мое сопротивление.
Голод, который я всю неделю прятала от себя, прорвался наружу.
Как же я скучала: по его рукам, запаху, тяжести его тела. Ощущению, что рядом с ним мир становится опаснее, ярче, живее.
И теперь его ласки словно смывали с меня ужас той ночи. Не стирали. Нет. Такое не исчезает так просто. Но поверх старой боли ложилось новое прикосновение — бережное, теплое, доказывающее, что может быть иначе.
Будто Адриан извинялся не словами, а каждым движением.
И что-то во мне верило.
— Я отпущу тебя, если хочешь, — пробормотал он, оторвавшись от моей груди.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
В его взгляде было такое желание, такая просьба и такая надежда, что все внутри меня запылало.
Вместо ответа я коснулась его сама. Медленно провела ладонью по горячему напряженному телу, чувственно улыбнувшись, хотя сердце билось где-то в горле.
Адриан зарычал. Но даже теперь не стал грубым.
Он раздвинул мне ноги и вошел осторожно, плавно, будто все еще боялся причинить боль. Я оценила эту мягкость, хотя сама уже дрожала от нетерпения.
Он двигался во мне медленно. То проникая глубже, то почти отступая, заставляя меня тянуться за ним всем телом. Стоны и сбивчивые вздохи срывались с губ, и я уже не пыталась их сдерживать.
Я чувствовала, как Адриан ласкает меня, целует, словно не может насытиться. Как его руки скользят по коже, как губы находят плечи, грудь, шею. Сама я так же жадно касалась его, проводила пальцами по гладкой горячей коже, по напряженным мышцам, по ранам, которые еще недавно могли убить его.
В какой-то миг между нами снова вспыхнуло то странное чувство, что я испытала днем.
Не просто желание. Не просто близость.
Зов крови.
Серебро внутри меня тянулось к его огню. Не подчинялось — отвечало. На равных. Будто две стихии, которые должны были уничтожить друг друга, вдруг нашли способ существовать в одном пламени.
Кульминация накрыла нас почти одновременно.
Мы так плотно прижались друг к другу, словно пытались полностью слиться в одно целое. Я зажмурилась, содрогаясь в его руках, и на миг мне показалось, что под кожей на запястьях мелькнул холодный серебряный блеск.
И тут же исчез.
Может, показалось. Может, нет.
Адриан, тяжело дыша, перевернулся на спину и уложил меня себе на грудь. Зарылся лицом в мои волосы.
Какое-то время мы молчали.
Его сердце билось под моей щекой. Сильное, ровное.
И мне было так хорошо, что от этого становилось страшно.
— Я рад, что у нас все наладилось, — тихо сказал Адриан.
Эти слова отрезвили мгновенно.