Страница 8 из 28
Глава 5. Амелиса. Правда, которая разрушает сердца.
Я проснулась не сразу. Сначала сквозь сон я ощутила тепло чужих губ.
Они скользили по моей шее, медленные и влажные. Затем я почувствовала вес – твердое, могучее тело, прижимающее меня к матрасу, и знакомый, опьяняющий запах кожи и дымного дерева. Кайден.
Вздрогнула от того, что произнесла Императора по имени в мыслях и распахнула глаза.
– Светлого утра, пташка, – прошептал Дракон прямо мне в ухо.
За высокими окнами плыл серый утренний туман, а руки и губы мужчины были заняты тем, чтобы снова разжечь во мне тот ночной пожар.
Его ладонь решительно скользнула между моих бедер, и я ахнула, ощутив, что тело уже отзывается на его прикосновения само по себе, без всяких усилий с его стороны.
– Но… ночь же прошла… – прошептала я в смятении, в то время, как его пальцы нашли те самые точки, от которых темнело в глазах. – Повелитель… вы… вы должны были…
– Должен? – мужчина усмехнулся, его губы скользнули к моей груди. – Я никому ничего не должен. Особенно когда в моей постели такая отзывчивая женщина.
Дракон легко перевернул меня на бок, прижимая спиной к себе, и я увидела наше отражение в огромной зеркальной драгоценной пластине.
Я – растрепанная и краснощекая, он – могущественный и прекрасный, как Темное Божество. Его руки обнимали меня, одна лежала на моей груди, другая скользила вниз, по животу, снова опускаясь на мое естество. Я видела, как его пальцы ласкают меня, видела, как затуманиваются мои собственные глаза, слышала свои же тихие стоны.
Это было одновременно невероятно стыдно и безумно воспламеняюще.
– Видишь, как ты прекрасна? – шепот прямо у моего уха. – Видишь, как твое тело откликается на меня?
Я могла только кивать, потеряв дар речи. Затем Дракон с легкостью подхватил меня и положил на спину, на шелк простыней.
Он смотрел на меня горящим взглядом, а потом вдруг мягко, но неоспоримо взял мои запястья и завел их вверх, за мою голову, придерживая одной рукой.
– Доверься мне, – сказал он, и это прозвучало для меня заклинанием.
Император вошел в меня легко, и на этот раз не было ни капли неловкости – только чистое, стремительное наслаждение, от которого перехватывало дыхание. Утром это было иначе – быстрее, яростнее, более животным. Мужчина держал мои руки, не давая мне прикрыться или отвернуться, заставляя смотреть ему в глаза, и я тонула в его золотых искрах, теряя себя безвозвратно.
– Нравится? – он рычал, и его ритм становился все безумнее.
– Да… – выдохнула я, сама не веря своему голосу.
– Скажи, чья ты сейчас? – потребовал он, когда в его глазах вспыхнуло настоящее золотое пламя.
– Ваша… Я ваша, Повелитель… – прошептала, ощущая жгучие слезы.
На миг, всего на один миг я подумала, что хочу, чтобы это было правдой.
В пике наслаждения я заметила, как глаза Императора засветились ярче утреннего солнца, а по высоким скулам проступил искусный узор – крупная, переливающаяся золотая чешуя. Это было и пугающе, и невероятно прекрасно.
Он был богом и зверем, и он был во мне, а я была в его руках.
После я лежала, тяжело дыша, чувствуя, как его семя вытекает из меня. Все казалось будто-бы нереальным.
И тут, словно удар кинжала, меня пронзила мысль: “Травы! Я не приняла утренний отвар!”
Холодный ужас, ледяной и тошнотворный, сковал меня изнутри. Все было кончено. Одна ночь, и это разрушило всю мою надежду на спасение.
Я метнулась с кровати, кутаясь в спешке в простынь, дрожа теперь уже от охватившего меня страха. Дракон приподнялся на локте, наблюдая за мной со спокойным, немного насмешливым любопытством.
– Что-то не так, пташка?
Я рухнула на колени перед ложем, не в силах сдержать рыданий. Слезы душили меня, текли по лицу ручьями.
– Повелитель… умоляю… – я захлебывалась, поднимая на него заплаканное лицо. – Пожалуйста… не делайте больше со мной… этого. Отошлите меня… Скажите ему… что я негодна, что ничего не вышло!
– Негодна? – мужчина приподнял бровь, его лицо выражало лишь легкое недоумение. – Ты была более чем годна. Я давно не встречал такой отзывчивой леди.
– Нет, вы не понимаете! – отчаяние вырвалось из меня криком, но я тут же заткнула себе рот ладонями, увидев, как его взгляд мгновенно помрачнел.
Он медленно, с венценосным величием, поднялся с кровати и накинул на себя халат.
– Я… я не могу забеременеть! Пожалуйста! – уже прошептала я, сжимаясь в комок на полу.
Он подошел ближе, и его тень накрыла меня. Дракон мягко, но твердо заставил меня поднять голову.
– Амелиса, – его голос стал тихим и опасным, как шелест крыльев хищной птицы перед броском. – Ты думаешь, я не почувствовал? Твой маленький секрет. Горький след сбора на твоей ауре. Не самый сильный, но упрямый магический барьер внутри. Ты весь год пила отвар, чтобы не зачать от мужа.
Я замерла, чувствуя, как мир рушится. Он знал. И это означало только конец для меня.
– Со мной это не пройдет, – продолжил он, и его глаза вспыхнули тем самым драконьим огнем, а на скулах снова проступил золотой узор. – Я – Дракон. Мой огонь и мое семя выжгут любую защиту. Ты родишь моего ребенка. Такова твоя судьба.
– НЕТ! – крик полного, абсолютного отчаяния, вырвавшийся из самой глубины моей души. – Вы не понимаете! Я не могу вернуться к нему беременной! Он… он заберет ребенка! А я… я навсегда стану его пленницей! Он будет наказывать меня через него! Лучше смерть! Пожалуйста, Ваше Величество, сжальтесь… или убейте меня сейчас!
Я снова разрыдалась, прижимаясь лбом к холодному каменному полу, склоняясь в самом унизительном поклоне. В памяти всплывали картины этого года: его жестокие руки, его пьяное дыхание, боль, страх, унижения.
За что? Зачем я Дамиену понадобилась? И зачем теперь этот ребенок, который станет моей вечной цепью? Который будет страдать за то, что я родила его от монстра!
Дракон долго молчал.
Потом наклонился, и его сильные руки подняли меня с пола – дрожащую, обессиленную. Он посадил меня на край кровати, а сам присел передо мной на корточки, чтобы быть на одном уровне.
Его взгляд был серьезным и проницательным.
– Почему? – спросил он без предисловий, голос его был лишен гнева, в нем была лишь попытка понять. – Объясни мне. Почему ты так боишься вернуться к нему с моим ребенком? Для любой жены вассала это величайшая честь. По вашим же традициям.
И это искреннее непонимание меня уничтожило. Слезы хлынули с новой силой, а из груди вырвался сдавленный, надрывный звук, больше похожий на вой раненого зверя.