Код Ордела

— Что? — хриплый выкрик вырвался у Идага прежде, чем он смог его сдержать. Он впился взглядом в Вертье. — Что ты сказал? «Илдарин»?

— Вы не ослышались, — подтвердил Вертье, и в уголках его тонких губ дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее усмешку. — Агес Илдарин. Месяц назад, согласно реестрам Ордела, она вступила в брак с Нами, сыном вождя Савентина, наследником клана Илдарин. Брак зарегистрирован, и с точки зрения наших законов, касающихся прав замужних женщин, делает все её предыдущие действия... легитимными. Все финансовые операции, управление активами являюится прерогативой её супруга, гражданина суверенного Ордела. И все сделки были совершены с его личного одобрения.

Идаг вскочил. Его кресло с грохотом отъехало назад. Кровь ударила в виски, залив глаза красной пеленой. Он шагнул к столику, упёрся в него руками, не в силах вымолвить ни слова. В ушах стоял гул.

Брак. Замужество. Она... она перехитрила его. Она воспользовалась их же тупыми, патриархальными законами, чтобы выскользнуть из-под его опеки! «Илдарин». Это имя жгло, как клеймо.

— Третий пункт, — продолжил Вертье, как будто не замечая его состояния. — «АркТек» от имени администрации Ордела предлагает Гаваарду и Карведелю эксклюзивные, долгосрочные лицензии на ряд своих передовых технологий. Речь идёт об усовершенствованных импульсных стабилизаторах нового поколения, которые на тридцать процентов эффективнее наших и гаваардских аналогов. О системах энергосбережения. И, что особенно... интригующе, — он сделал паузу, — о возможности лицензирования отдельных модульных элементов их системы маскировки, так называемой «Песчаной Вуали». На условиях, которые наши экономисты предварительно оценивают как «более чем щедрые», граничащие с субсидированием.

Он наклонился вперёд, и теперь в его глазах загорелся холодный, деловой огонь.

— В обмен на это, Ордел требует полного дипломатического признания, снятия всех обвинений с Агес Илдарин и гарантий неприкосновенности своих границ. Они предлагают мир вместо туманной, дорогостоящей и чрезвычайно рискованной войны в пустыне против противника, чей реальный потенциал мы, как выясняется, недооценивали.

Идаг стоял, сжимая край столика так, что побелели костяшки пальцев. Весь его мир, только что казавшийся таким прочным, рассыпался в прах. Вместо жалкой беглянки Агес предстала замужней наследницей влиятельного клана. Вместо тайного враждебного анклава Ордел предстал суверенным государством с козырем в виде технологий. Вместо триумфа — позорная капитуляция.

— Они... они блефуют! — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности, только отчаянная, слабая надежда. — Это ловушка! Они пытаются выиграть время!

— Возможно, — согласился Вертье, откидываясь в кресле. — Но блеф, подкреплённый реальными патентами «АркТека», которые уже перевернули ряд рынков, и реальным городом, чьё существование вы же сами и подтвердили своими спутниковыми снимками уже не блеф. Это предложение, которое невозможно проигнорировать.

Он помолчал, давая словам впитаться.

— Гаваард уже колеблется. Их Совет Безопасности проводит экстренное заседание. Прагматики взяли верх. Война с неизвестным противником в негостеприимной пустыне, когда есть возможность получить технологии мирным путём и открыть новый рынок... Это иррационально.

— А Карведель? — хрипло спросил Идаг, уже почти зная ответ.

— Карведель, — произнёс Вертье с лёгким ударением, — никогда не был единым в этом вопросе. Многие кланы видели в вашей авантюре лишь способ решить ваши личные проблемы за счёт общих ресурсов. Теперь, когда появилась альтернатива, сулящая прибыль, а не расходы... — Он развёл руками. — Торговая Палата склоняется к принятию предложения Ордела. Предварительно. При условии тщательной инспекции и верификации их технологий, разумеется.

Идаг понял. Его кинули. Его использовали как таран, а теперь, когда стена дала трещину, но не рухнула, его отшвыривают в сторону. Его месть, его план, его наследство — всё превращалось в пыль.

— Зачем... зачем вы пришли ко мне? — прошептал он. — Чтобы насладиться?

— Чтобы предложить выход, — тихо сказал Вертье. —

— Единственный, который у вас остался. Вы публично отзываете свои обвинения. Заявляете, что стали жертвой дезинформации, но теперь, получив разъяснения от Ордела, считаете конфликт исчерпанным. Вы признаёте брак племянницы и её новый статус. Вы отказываетесь от претензий на опекунство и, соответственно, на управление её активами.

— Ни за что! — вырвалось у Идага.

— Тогда вас сметут, — холодно парировал Вертье.

Он медленно провёл пальцем по гладкой поверхности обсидианового столика, его янтарные глаза не отрывались от Идага. В них был холодный расчёт.

— Ты не понимаешь всей глубины проблемы, Идаг, — произнёс он, и его голос приобрёл металлический, резонирующий оттенок. — Это уже вышло за грани семейного дела. Девчонка, которую ты презирал как пустое место, использовала наши же законы, чтобы вырваться из-под твоей опеки. Она вышла замуж по своей воле, в чужом городе, и теперь её имущество, её корпорация законно принадлежит её мужу-дикарю. Это не просто личная обида. Это прецедент.

Он откинулся в кресле, скрестив длинные ноги.

— В Карведеле есть те, кто смотрит на это и видит… возможность. Если одна хрупкая гаваардка смогла, то почему не могут наши женщины? Почему не могут дочери, сёстры, жёны? Они начнут задавать вопросы. Они начнут требовать. И тогда патриархат, на котором стоит наш мир, даст трещину. А за трещиной последует обвал.

Идаг слушал, и гнев отступал, уступая место грязной, корыстной, спасительной надежде.

— Некоторые главы кланов, — продолжал Вертье, понизив голос почти до шёпота, — понимают эту угрозу лучше других. Им не нужен сильный Ордел, получивший легитимность и технологии. Им тем более не нужен пример свободной женщины, правящей империей. Но им очень-очень нужен «АркТек» под контролем. Под нашим контролем. Твоим, как законного наследника Шебада и опекуна его дочери… пока она не стала нах Илдарин.

— Что вы предлагаете? — голос Идага звучал хрипло, но уже без отчаяния. В нём прорезалась знакомая, хищная хватка.