Страница 93 из 112
Зори вела их по лабиринту каменных гряд и узких расщелин, знакомых, судя по всему, только ей. Воздух стал ещё холоднее, запах песка смешался с ароматом какой-то горькой пустынной полыни и влажного камня. Луна поднялась выше, отливая всё вокруг призрачным серебристым светом.
Наконец, Зори замедлила шаг перед неглубоким, почти незаметным гротом у подножия огромной скалы. Вход в него был скрыт нависающим каменным козырьком и завесой колючего кустарника. Зори остановилась, обернулась к ним и издала совсем уж тихий, почти нежный звук. Это было нечто среднее между урчанием и сдавленным лаем. Затем она осторожно, крадучись, протиснулась в темноту грота.
Нами и Агес переглянулись. Здесь, в глубокой тишине, царившей среди скал, они вдруг услышали новые звуки. Очень тихие, писклявые, едва уловимые. Похожие на слабое попискивание.
Сердце Агес забилось чаще. Она инстинктивно прижалась к Нами.
— Ты думаешь... — начала она, но не закончила.
Нами уже присел на корточки у входа, стараясь заглянуть внутрь. Лунный свет слабо проникал в пещеру, выхватывая из мрака знакомые очертания Зори, свернувшейся кольцом. И вокруг неё, на подстилке из сухой травы и её собственного меха, копошилось несколько маленьких, слепых комочков.
— Так и есть. Лисята, — выдохнул Нами.
Агес опустилась рядом с ним, не в силах оторвать взгляд. Их было трое. Крошечные, размером не больше её предплечья, покрытые тёмным, ещё не рыжим пухом. Они слепо тыкались в брюхо матери, пища от нетерпения. Зори лежала, подставив им живот, и вылизывала их с невероятной нежностью. Её могучая голова была склонена над выводком, а янтарные глаза смотрели на гостей.
— Поздравляю подруга! Ты молодец! Мы завтра тебе мяса принесем. — Нами улыбнулся, чеша ее за ухом.
Нами уже присел на корточки у входа, стараясь заглянуть внутрь. Лунный свет слабо проникал в пещеру, выхватывая из мрака знакомые очертания Зори, свернувшейся кольцом. И вокруг неё, на подстилке из сухой травы и её собственного меха, копошилось несколько маленьких, слепых комочков.
— Так и есть. Лисята, — выдохнул Нами.
Агес опустилась рядом с ним, не в силах оторвать взгляд. Их было трое. Крошечные, размером не больше её предплечья, покрытые тёмным, ещё не рыжим пухом. Они слепо тыкались в брюхо матери, пища от нетерпения. Зори лежала, подставив им живот, и вылизывала их с невероятной нежностью. Её могучая голова была склонена над выводком, а янтарные глаза смотрели на гостей.
— Поздравляю, подруга! Ты молодец! Мы завтра тебе мяса принесем, — Нами улыбнулся, чеша её за ухом.
Зори издала низкое, довольное урчание в ответ. Её взгляд сейчас был полон спокойного, животного счастья. Она не стала вставать, лишь взмахнула кончиком хвоста по песку, приглашая их остаться, но сохраняя дистанцию, необходимую для безопасности детёнышей.
Нами, поняв этот жест, отполз немного назад и сел, прислонившись к тёплому камню у входа в грот. Он потянул к себе рюкзак.
— Мы можем остаться на ночь, — тихо сказал он Агес, доставая компактный термо-мешок, который всегда брал в дальние вылазки. — Зори, наверное, спокойнее, когда рядом кто-то есть.
Агес кивнула, всё ещё заворожённо наблюдая, как лисята, наевшись, затихают, устроившись в густом меху матери. Она пристроилась рядом с Нами, и он накрыл их обоих лёгким, но тёплым полотнищем мешка. Материал с внутренним подогревом мягко загудел, отдавая приятное тепло в промозглый ночной воздух.
Они устроились вплотную друг к другу, наблюдая за картиной в гроте и слушая ночную пустыню вокруг. Ветер стих, и тишина стала почти осязаемой, нарушаемая лишь редким шорохом песка, далёким криком ночной птицы и размеренным дыханием спящей Зори.
Под мешком, в созданном ими маленьком тёплом мирке, Агес почувствовала руку Нами. Он нашёл её пальцы и переплёл их со своими. Его ладонь была шершавой, тёплой, надёжной.
— Вот это да, — прошептала она, глядя на звёзды, проглядывающие сквозь разрыв в скалах над ними. — Я думала, сегодняшний день уже не сможет меня удивить.
— Пустыня всегда преподносит сюрпризы, — так же тихо ответил Нами. Он повернул голову, и его губы коснулись её виска. — Особенно тем, кого она считает своими.
Агес прикрыла глаза, растворяясь в этой тишине, в этом тепле, в ощущении полной, немыслимой уместности всего происходящего. Все тревоги, все планы, всё прошлое, казалось, осталось где-то там, за кольцом тёмных скал. Здесь и сейчас существовали только три крошечные новые жизни, их уставшая мать, и два человека, которых эта пустыня каким-то чудом свела вместе и теперь вот так, молча, признала частью своего дикого, вечного круговорота.
— Как ты думаешь, как она решилась показать их нам? — спросила Агес через какое-то время.
Нами задумался.
— Она умная. Возможно, чувствует, что скоро ей придётся ненадолго отлучаться на охоту. А мы будем вместо нянек. Или просто... делится радостью. У зверей тоже есть друзья. — Он замолчал, потом добавил уже совсем тихо, почти про себя: — Отец говорил, что если пустынная лиса привела тебя к своему логову, то ты прошёл проверку навсегда. Это как клятва верности. Только без слов.
Агес сжала его пальцы. Его дыхание стало глубже, ровнее. Она придвинулась ближе, чувствуя под ладонью твёрдый рельеф его грудных мышц сквозь тонкую ткань рубахи. Давно уже отпала всякая неловкость, всякая новизна. За два года их тела выучили друг друга наизусть. Каждую родинку, каждый шрам, отпечаток пустыни на коже и заводского масла под ногтями. Но это знание не притупляло желания, а лишь углубляло его.
Его тяжёлая и тёплая рука скользнула с её талии на бедро. Агес чувствовала его тепло даже через ткань брюк. Он не торопился. Здесь, под открытым небом, под присмотром звёзд время текло иначе. Не нужно было никуда спешить, не нужно было притворяться или играть роли. Они могли просто быть.
Агес повернула голову и нашла его губы. Поцелуй был медленным, сладким от усталости и полного доверия. Он ответил ей тем же, его язык лениво коснулся её, наслаждаясь вкусом и близостью.
Она отодвинулась на полсантиметра, чтобы перевести дыхание, и провела ладонью по его щеке, по грубой щетине, отросшей за сутки.
— Ты совсем спать не хочешь, — прошептала она, и в её голосе звучала улыбка.
— Не совсем, — он приоткрыл глаза, и в их фиолетовой глубине вспыхнул знакомый, хищный огонёк, который она обожала. — Но если ты предлагаешь что-то более интересное...