Код Ордела

— Просьба, — наконец произнесла Эдеса. — Я начинаю понимать, что в тебе нашел мой сын. Ты слабохарактерная. Хорошо, когда жена дома покорная и согласна на все. Но мы — не гаваардцы. И Нами — не рядовой инженер. Он будет нахом. Его слово будет законом, но за каждым его словом будут искать слабину. Умение отстоять своё даже в мелочах — это часть того, что значит быть хозяйкой в этом доме. Быть нах Илдарин. Это сигнал всем, что у хозяйки есть своя воля. И что на неё нельзя надавить. Ты хочешь облегчить ему жизнь сегодня, отдав выбор мне? А я думаю о том, какие проблемы ты создашь ему завтра своей… удобностью.

Тали открыла рот, чтобы возразить, но Агес слегка мотнула головой.

— Вы ошибаетесь, я совсем не удобная. Просто я лучше потрачу свои силы на то, чтобы пережить этот день для него. Для его отца. Для всех вас. Если это делает меня слабой в ваших глазах — что ж, я с этим живу. И что плохого, скажите мне, в том, чтобы доверится другим? Если ты знаешь, что эти другие не сделают плохо и правда хотят помочь?

Она повернулась к голограмме платья, ещё раз окинула его взглядом и кивнула.

— Это платье — прекрасно. Оно достойное, традиционное и, кажется, в нём можно дышать. Беру его. Киара, Тали — спасибо вам за помощь. Дальше я полагаюсь на вас.

И, не дожидаясь дальнейших комментариев Эдесы, Агес развернулась и направилась к выходу, оставив за собой гробовую тишину, в которой лишь щёлкали голографические интерфейсы да слышалось тяжёлое, неодобрительное дыхание свекрови. Она вышла на улицу, где её обдало тёплым, сухим ветром с песком, и сделала глубокий вдох, словно пытаясь смыть с себя липкий осадок от этого разговора.

«Слабохарактерная», — эхом отозвалось в голове. Агес сжала кулаки. Она не считала себя слабохарактерной, а Эдес может думать, что хочет. Её характер уже спас этот город.

А что касается Нами....Агес не видела ничего плохого в том, что их редкие споры и скандалы проходили за закрытыми дверьми их жилого модуля. На людях она всегда была за него. А дома могла и вогнать в его уверенность шпильку-другую. И Нами ценил это.

Мысль о свекрови была прервана тихим, но отчетливым щелчком в сознании. В поле периферийного зрения, в углу интерфейса её личного терминала, который всегда был на связи с «Хранителем», вспыхнул значок входящего сообщения. Зелёный, мигающий. Агес машинально перевела на него взгляд, всё ещё пытаясь отряхнуть с себя неприятный осадок от слов Эдесы.

Сообщение было адресовано

Ратье Арневу

.

Холод пробежал по спине, но на сей раз — от иной причины. Цифровая личина Ратье Арнева была рабочим инструментом, одной из её многих профессиональных масок. Через неё Агес, как и многие инженеры Ордела, брала удалённые заказы из Верберноса и нейтральных анклавов, пополняя общий бюджет города и свой собственный рейтинг. Оповещения о новых контрактах, технические обсуждения, пересылка чертежей — всё это регулярно всплывало в этом канале.

Но мать… Мать никогда не использовала этот канал. Никогда. Их редкое, скупое общение шло по иному, куда более надёжному пути. Краткие письма от руки на плотной бумаге, которые раз в несколько месяцев привозил Нами, навещавший гаваардскую вдову под видом торговца. Так было безопасно.

И теперь — сообщение. На этот адрес. От нее.

Сердце ёкнуло, упав куда-то в пятки. Агес резко оглянулась, но улица была почти пуста. Она рванулась в сторону, в узкий проход между зданиями, где царила прохладная тень, и прислонилась к шершавой каменной стене, чувствуя, как дрожь пробегает по рукам. Палец, почти не слушаясь, дрогнул в воздухе, активируя голограмму.

Сообщение было коротким. Без подписи. Строка текста, свёрстанная в нейтральном, безличном шрифте, который использовали межпланетные коммуникационные сети. И два слова. Всего два слова, от которых мир вокруг Агес вдруг потерял все краски и звуки, оставив только оглушительный звон в ушах и леденящий холод в груди.

«Надо поговорить!»