Код Ордела

Следующие два дня тянулись мучительно и бесформенно. Агес ходила на работу, выполняла свои обязанности, но все ее действия были механическими, лишенными привычной сосредоточенности. Каждый щелчок инструмента, каждый гул станка отзывался в ней тревожным эхом. Она ловила на себе взгляды коллег — Гарн как-то особенно внимательно посмотрел на нее, Лора спросила, не заболела ли она. Но никто не говорил о системе, о Вербете, о Совете. Мир, казалось, замер в выжидании.

Нами она не видела. Он не приходил вечером. Не отвечал на ее робкие мысленные запросы через «Хранителя». Его молчание было оглушительным. Где он? Что он делает? Показал ли он симуляцию отцу? Идет ли сейчас где-то за закрытыми дверями яростный спор, от которого зависит будущее тысяч людей? Или... или он посчитал ее выводы ошибочными, а ее саму — паникершей, и просто выбросил чип из головы, чтобы не портить отношения с другом?

Эта мысль была самой горькой. Возможно, его уход без слов и был самым красноречивым ответом — молчаливым отвержением. Может, он просто не хотел говорить ей в лицо, что не верит ей.

К концу второго дня нервы у Агес были натянуты до предела. Она не могла больше ждать. Ей нужны были хоть какие-то новости. Любая зацепка. Решение пришло само собой — нужно было идти к Кинеру Традсу. Он обещал подождать с отчетом до утра, а потом отправить его в Совет. Прошло уже двое суток. Может, он что-то слышал? Может, в Совете уже началось обсуждение?

Она медленно собрала инструменты, чувствуя, как подкашиваются ноги. Каждый шаг по направлению к кабинету начальника смены давался с трудом. Она представляла, как войдет, спросит, и он, хмурясь, ответит: «Ничего не знаю, Арнев. Видимо, твои опасения были напрасны». Или, что еще хуже: «Совет рассмотрел и отклонил. Вербет был прав».

Она уже почти дошла до знакомой матовой двери, готовясь мысленно сформулировать вопрос, как вдруг в ее сознании, перекрывая все мысли, прозвучал ровный, бесстрастный голос «Хранителя».

«Входящее системное уведомление. Младший инженер Арнев, вы ожидаетесь на гидропонных фермах, сектор «Дельта-7». Приоритет — высокий. Маршрут проложен».

Агес замерла на месте, словно ее окатили ледяной водой. Гидропонные фермы? Сектор «Дельта-7»? Это же... это же как раз тот самый участок, который обслуживала новая система Вербета! Приоритет — высокий.

Сердце ее бешено заколотилось, сжимаясь то ли от страха, то ли от предчувствия. Это не было случайностью. Ее вызывают туда. Значит, что-то произошло. Что-то, связанное с ее симуляцией.

Она так и не дошла до кабинета Кинер Традса. Развернувшись, она почти побежала к ближайшей антигравитационной платформе, мысленно отдав команду «Хранителю». Платформа рванула с места, проносясь по улицам Ордела с такой скоростью, что ветер свистел в ушах и слепил глаза. Она не видела ни мерцающих огней, ни проплывающих мимо ярусов. Перед ее мысленным взором стояла лишь багровая голограмма и молчаливое, искаженное напряжением лицо Нами.

Что ее ждет на фермах? Осуждение? Начало катастрофы, которую она предсказала?

Платформа резко затормозила на краю огромного, освещенного ярким белым светом купола. Воздух здесь был влажным, густым и пряным, пахнущим зеленью, питательным раствором и озоном. Агес сошла на твердое покрытие и сделала шаг внутрь.

И замерла.

Перед ней простирался бескрайний лес из многоярусных гидропонных установок, где зрели странные плоды и колосились злаки с серебристыми листьями. Но ее внимание было приковано не к ним.

В центре главной аллеи, у массивного, похожего на стальной ствол дерева коллекторного узла, стояла группа людей. И в этой группе она сразу узнала Савентина, нах Илдарина. Его седая голова и мощная стать выделялись даже среди старейшин Совета, что стояли рядом с ним, — та самая женщина с тугой косой и мужчина со шрамом. Рядом с ними, бледный и сжавшийся, стоял Вербет. Его обычно уверенная осанка куда-то исчезла, он выглядел подавленным и растерянным.

И чуть поодаль, прислонившись плечом к металлической балке, стоял Нами. Его руки были скрещены на груди, а фиолетовые глаза, холодные и нечитаемые, были устремлены на коллектор. Он смотрел, как несколько инженеров в защитных костюмах с помощью сканеров изучали его поверхность.

Никто не заметил ее появления. Все были сосредоточены на узле. И тогда Агес увидела то, от чего кровь отхлынула от ее лица.

На идеально отполированной поверхности коллектора, чуть ниже основного фланца, зияла трещина. Не микроскопическая, как в ее симуляции, а уже вполне реальная, длиной в ладонь. Из нее сочилась, не капая, а именно сочилась, мутная жидкость, смесь воды и питательного раствора. Это была та самая трещина. Та самая, что должна была появиться через полгода. Но она появилась сейчас. Система дала сбой досрочно.

Ее модель оказалась пророческой.

В этот момент Нами медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по группе старейшин, по Вербету, и наконец остановился на Агес, застывшей в проеме. В его фиолетовых глазах не было ни удивления, ни упрека, ни одобрения. А затем его взгляд вернулся обратно к коллектору.

Отчего то стало больно. Не физически, нет. В глазах защипало, и она зажмурилась, чтобы разреветься. Он не мог более красноречиво заявить о том, что дружбе конец. Ведь она испортила карьеру его лучшего друга.

Плевать! Она была здесь, свидетельницей того, как ее худшие опасения начинали сбываться наяву. Она успела. Есть возможность все починить, спасти людей! Это того стоило! Первая трещина появилась. Нужно было срочно искать вторую. И предотвратить тот самый багровый потоп, который она видела пока лишь в симуляции.

Ее присутствие заметили и другие. Женщина-старейшина с седыми волосами, заплетенными в тугой узел, резко обернулась, ее пронзительный взгляд упал на Агес.

— Арнев, — произнесла она, и ее голос, тихий и властный, прорезал гулкий воздух купола. — Подойдите.

Агес заставила ноги двигаться, чувствуя, как каждый шаг отдается гулко в тишине. Все взгляды были теперь прикованы к ней. Вербет смотрел в пол, его плечи были сгорблены. Савентин изучал ее своим тяжелым, проницательным взглядом.

— Объясните, — коротко бросила старейшина, кивнув на трещину. — Как вы это обнаружили? Система считалась безупречной, за исключением незначительных технических погрешностей. Они не давали такого результата.

Агес сглотнула, чувствуя, как язык становится ватным. Она собрала всю свою волю, чтобы голос не дрогнул.