Код Ордела

Но в глубине души она уже с нетерпением ждала не следующего полета с Тали, а того момента, когда в ее сознании снова прозвучит тот самый, ни на кого не похожий голос, говорящий всего одно слово: «Выходи». И она, не споря, выйдет.

Воодушевление от полета еще не успело остыть, когда Тали, выключив двигатель, обернулась к Агес. Ее обычно беззаботное лицо стало серьезным, а в глазах погасли озорные искорки.

— Слушай, птаха, — Тали тяжело вздохнула, проводя рукой по спутанным волосам. — Сначала я не хотела тебя расстраивать. Но, наверное, тебе стоит знать.

Агес насторожилась, веселье мгновенно улетучилось, сменившись холодной тяжестью в животе.

— Я вчера вечером... ну, ты знаешь, — Тали виновато повела плечом, — под чужим чипом лазила, новости извне смотрела. Из Гаваарда, Карведеля... И наткнулась на одну статью.

Она вызвала голографическое окно перед Агес. Там, на бездушном официальном языке, был изложен сухой текст. «Пропажа наследницы промышленного состояния Шебада». И ее имя. Агес. Рядом — ее голограмма, старая, еще с гаваардскими длинными волосами и пустым взглядом. А ниже — строка, от которой кровь застыла в жилах: «За достоверную информацию о местонахождении Агес, дочери Шебада, назначено вознаграждение. Конфиденциальность гарантируется».

Агес замерла, не в силах оторвать взгляд от мерцающих букв. Весь воздух будто выкачали из кабины. Идаг... он не объявил ее мертвой. Значит не смог. Значит, чип жизни, вживленный ей при рождении и изъятый уже здесь, в Орделе, успел показать, что она жива. И он не мог просто так присвоить ее долю, пока где-то в записях числилась живая наследница.

Значит, он искал ее. Не оставлял попыток. И предлагал за информацию «хорошее вознаграждение». Достаточно хорошее, чтобы кто-нибудь, будь то пилот-дальнобойщик, торговец или... кто угодно в Орделе, мог соблазниться.

— Он... ищет меня, — тихо прошептала она, и ее голос прозвучал чужим. — Он не отступился.

Тали смотрела на нее с нескрываемым беспокойством.

— Да, — коротко кивнула она. — Идаг не оставил это дело. И сумма там... приличная. Очень. — Она поймала испуганный взгляд Агес и резко мотнула головой. — Эй, не смотри так! Я никому не проболтаюсь, ты же знаешь. И Нами прибьет любого, кто посмотрит на тебя косо. Да и Совету совсем не выгодно тебя выдавать, ты теперь слишком много знаешь об Орделе. Но... тебе надо быть осторожнее. Вдруг кто-то из новых торговцев или гостей... может узнать тебя.

Агес кивнула, сжимая холодные пальцы. Ощущение безопасности, которое она с таким трудом начала ощущать в Орделе, дало трещину. Стены каньона, «Песчаная Вуаль» — все это вдруг показалось хрупким и ненадежным укрытием. Тень Идага, длинная и безжалостная, дотянулась и сюда.

— Спасибо, что предупредила, — наконец выдохнула Агес, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Всё будет в порядке, — попыталась ободрить её Тали, но в её голосе слышалась та же неуверенность.

Вернувшись в свою комнату, Агес не находила себе места. Она машинально взяла с полки недоеденную плитку «Слезы карамельника», но сегодня её вкус не приносил утешения.

Три дня прошли в тяжёлом, тревожном ожидании. Нами исчез. Сначала она не придала этому значения — у наследника всегда много дел. Но «Хранитель» на запрос о его местоположении выдавал сухое «Вне зоны доступа». Беспокойство за него смешивалось с её собственным страхом.

На четвертый день, когда она пыталась сосредоточиться на ремонте блока питания, её чип мягко пропищал.

— Агес, вас ожидает Савентин, нах Илдарин. Ярус Совета, зал приёмов. Полугодовая проверка вашего испытательного срока.

Ледяная волна прокатилась по спине. Сейчас? Она знала, что на этой недели скорее всего ей придется встретиться с вождем Ордела, но только сейчас поняла, что совсем к этому не готова. За свою работу она не переживала. Ее рейтинг рос быстрее, чем все могли предположить. Но девушка задавалась вопросом – знает ли отец Нами о ее дружбе с его сыном или нет.

Зал приёмов оказался не таким, каким она его представляла. Никакой помпезности, никаких холодных, сияющих поверхностей. Просторное помещение с шероховатыми стенами из тёплого песчаника, испещрёнными теми самыми золотистыми прожилками. Воздух пах сухими травами и старой кожей. В центре стоял массивный стол из тёмного, почти чёрного дерева, за которым сидел Савентин, нах Илдарин.

Он был похож на Нами — те же резкие, угловатые черты, тот же пронзительный фиолетовый взгляд, хоть и прикрытый веком. Он был старше и мудрее. Но в его осанке, в спокойной уверенности, с которой он занимал пространство, чувствовалась несокрушимая мощь, фундамент, на котором держался весь Ордел. Рядом с ним, по обе стороны стола, сидели несколько старейшин Совета — лица строгие, испещрённые морщинами, глаза-сканеры.

Агес замерла у входа, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она сделала неуверенный шаг вперёд, стараясь дышать ровно.

— Подойдите ближе, младший инженер Арнев, — голос Савентина был низким и на удивление мягким, без малейшей суровости. Он не был похож на голос вождя. Скорее, на голос старшего родственника.

Агес послушно подошла и остановилась перед столом, борясь с порывом опустить взгляд. Его фиолетовые глаза изучали её без осуждения, но с пристальным вниманием.

— Полгода, — произнёс он, откидываясь на спинку своего кресла. Его пальцы медленно постукивали по твёрдой поверхности стола. — «Хранитель» предоставил нам отчёт. И данные твоего рейтинга.

Один из старейшин, женщина с седыми волосами, заплетёнными в тугой узел, кивнула, её тонкие губы сложились в едва заметную черту, которую Агес не рискнула бы назвать улыбкой.

— Рост стабильный и впечатляющий, — произнесла старейшина. — Особенно для того, кто пришёл к нам с нуля. Ты освоила базовые модули быстрее, чем многие наши дети. И твоя работа в мастерских... — Она обменялась взглядом с Савентином. — Кинер Традс дал лестную характеристику. Говорит, руки золотые, а голова работает быстрее диагностического сканера.

В груди у Агес что-то ёкнуло — тёплый, робкий лучик гордости. Она кивнула, не зная, что сказать.

— Знаю, что ты также звязываешь дружеские контакты, — продолжил Савентин, и в его голосе прозвучала та самая, почти отеческая нота. — Да и в мастерской, судя по всему, к тебе привыкли. Это хорошо. Одинокий человек в Орделе — это больной человек. Мы держимся друг за друга.

Агес снова кивнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Эти простые слова значили для неё больше, чем все официальные похвалы.