Код Ордела

«Может быть, Карведельский синдикат просто боится потерять лицо? Ведь если они пойдут на уступки сразу, это будет выглядеть как слабость».

И Шебад, уже расслабленный, с чашкой в руках, задумывался. Он мог сначала отмахнуться, но зерно было посеяно. На следующий день Агес слышала, как он в рабочем кабинете, уже другим тоном, отдавал распоряжение: «Предложите им альтернативные условия, которые позволят сохранить видимость их победы».

Мама никогда не настаивала. Она проводила тонкую дипломатическую миссию в стенах собственного дома. И всегда побеждала. Потому что ее победа была не в том, чтобы сломить волю отца, а в том, чтобы направить ее в нужное, разумное русло. Она меняла его мнение, не задевая его гордости. Она была тихим, но несокрушимым противовесом его буре.

А здесь, в Орделе... Здесь девушки были другими. Яркими, громкими, уверенными. Они спорили наравне с мужчинами, отстаивали свою правоту с горящими глазами, не боялись показаться навязчивыми или дерзкими. Тали, Киара... они были прекрасны. Но их способ был похож на лобовую атаку. Иногда он срабатывал. А иногда — приводил к тому, что такие, как Нами, уставшие от «шума», разворачивались и уходили.

Агес сжала ладони. Она не хотела ни так, ни этак. Она не хотела быть тихой гаваардской мышью, прячущейся в норке, чье мнение ничего не стоило. Но она и не могла стать огненной, спорщицей, которая ломала стены напролом. Это было не в ее природе. Ее оружием всегда был ум, а не голос. Терпение, а не напор.

«Как же тогда? — мучительно думала она, глядя на свое отражение в темном стекле окна. — Как говорить честно, не спрятавшись за маской покорности, но и не превращая каждый разговор в поле боя?»

Она не знала ответа. В ее мире были только две модели: полное подчинение или открытое противостояние. Мама нашла свой, третий путь, но он был возможен лишь в тени могущества отца, в пространстве, которое он ей предоставил. Здесь, в Орделе, где все были равны перед лицом пустыни и общего труда, этот изящный, сложный танец казался невозможным.

Честно. Она хотела быть честной. Не скрывать своих мыслей, не притворяться беспомощной, но и не давить, не требовать, не спорить ради самого спора. Но как это — быть честной, не вступая в конфликт? Как показать свою силу, не демонстрируя ее?

Она провела пальцами по холодному стеклу. За ним лежал огромный, непонятный мир, живущий по своим суровым и прямым законам. И она, с ее гаваардской душой, воспитанной на полутонах и тихих компромиссах, все еще не могла найти в нем свое место. Она могла чинить их машины, учить их язык, даже подшучивать над их начальником. Но чтобы по-настоящему быть среди них, чтобы быть услышанной так, как того хотела ее душа, — для этого ей предстояло найти свой, единственный и неповторимый, еще не существующий способ.

В этот момент в виске мягко прозвучал сигнал «Хранителя».

«Агес, вас ожидают в атриуме».

Девушка нахмурилась. В такой час? Это могла быть только Тали. Наверняка у подруги снова возникла какая-то невероятная идея, требующая немедленного обсуждения, или она просто заскучала. С легким вздохом обречения, но и с тайным облегчением — болтовня с Тали была куда предпочтительнее круговорота собственных мыслей, — Агес наспех поправила волосы и вышла из комнаты.

Спускаясь по изогнутой лестнице, она уже готовилась услышать звонкий голос и увидеть знакомую улыбку. Но атриум был погружен в ночную тишину, нарушаемую лишь мерным шуршанием систем жизнеобеспечения. И в этом безмолвии, в самом центре зала, стоял он.

Нами. В темной куртке, он казался неотъемлемой частью ночи, пришедшей в город. Рядом, свернувшись у его ног пушистым огненным кольцом, лежала Зори. Алые глаза лисы мгновенно нашли Агес, и хвост-веер чуть шевельнулся, издавая легкий, шелковистый шорох.

Сердце Агес провалилось куда-то в пятки, а ноги на мгновение стали ватными. Она замерла на последней ступеньке, не в силах сделать шаг. Где Тали? Что он здесь делает?

Нами поднял на нее свой фиолетовый взгляд. В его глазах не было ни усталости, ни раздражения, лишь привычная, кристальная ясность.

— Мне нужна твоя помощь, — произнес он без предисловий, его голос прозвучал низко и идеально вписался в ночную тишину. — Пройдемся за Вуаль? Зори соскучилась по песку.

Агес молчала, сжимая холодные перила. Выйти за пределы города? Ночью? Одной? С ним? Для нее это было чистым безумием. Но в его тоне не было и тени сомнения. И в самой этой безумной идее вдруг оказалось что-то неотразимое — глоток свободы, выход за пределы расписания, правил и ее собственных страхов.

Она посмотрела на Зори. Лиса, словно чувствуя ее колебания, мягко, почти неслышно тявкнула, призывая.

И Агес, сама удивляясь своему решению, медленно кивнула.

— Хорошо, — прошептала она, сходя с последней ступеньки. — Только... ненадолго.