Код Ордела

Эпилог

Тихий, мелодичный сигнал «Хранителя» прозвучал в спальне, разрезая утреннюю дремоту. Агес, уткнувшись лицом в подушку, прошептала что-то невнятное и зарылась глубже под одеяло. Рядом Нами уже сидел на краю кровати, босыми ногами упираясь в прохладный пол. Он потянулся, почувствовав, как хрустнули позвонки после вчерашней долгой вечерней прогулки по верхним ярусам города, и мысленно принял сообщение.

«Господин Нами Илдарин, — прозвучал в его сознании спокойный голос ИИ. — По данным биомониторинга, жизненные показатели нах Шанелы стабилизировались. Вероятность пробуждения в течение следующих семи-десяти минут составляет девяносто три процента. Уровень глюкозы указывает на повышение метаболической активности, характерное для чувства голода после длительного сна. Рекомендуется подготовить питание.»

Нами обернулся, глядя на скрытый под одеялом комок, который был его женой. Уголки его губ поползли вверх в медленной, довольной улыбке. Он наклонился, прикоснулся губами к ее обнаженному плечу, ощутив под ними тепло кожи и едва уловимый запах сандалового масла, которое она стала любить добавлять в ванну.

— Любимая, — прошептал он. — Вставай. Шанела скоро проснется.

Из-под одеяла донесся недовольный, сонный стон.

— Твоя очередь, — добавил он, уже откровенно веселясь. — Я кормил её прошлой ночью. Теперь твой черед.

Агес приоткрыла один глаз, синий, как небо над пустыней в ясный полдень, и полный немого, но красноречивого укора.

— Твоя дочь, — пробормотала она, отворачиваясь. — унаследовала твой талант засыпать поздно ночью и требовать немедленного внимания. Я не выспалась!

— Наша дочь, — мягко поправил он, скидывая с неё одеяло. Холодный утренний воздух комнаты заставил Агес вздрогнуть. — Сейчас на весь дом поднимит крик! И тогда к Шане уже прибежит моя мама!

Последние слова заставили Агес окончательно проснуться. Она приподнялась на локте, нахмурившись.

— Это шантаж!

— Да, шантаж. Сходи, посмотри, — Нами кивнул в сторону закрытой двери детской, и в его фиолетовых глазах светилась тихая, тёплая усмешка.

Агес вздохнула с театральным отчаянием, которое тут же сменилось ленивой, домашней нежностью. Она сползла с кровати, её босые ступни коснулись гладкого, тёплого от системы подогрева пола. Накинув на плечи лёгкий шёлковый халат, подарок матери, она потянулась, чувствуя, как мышцы приятно ноют после вчерашнего дня.

Она подошла к двери в комнату дочери. Дверь была приоткрыта, и из щели лился мягкий, золотистый свет утренних ламп, имитирующих рассвет. Агес тихо толкнула её и замерла на пороге.

В центре комнаты, в большом плетёном кресле-качалке, сидел Савентин. На его мощных, покрытых старыми шрамами руках, покоилась Шанела и с умилением уплетала молоко из бутылки. Их дочь, крошечное существо семи недель от роду, была завёрнута в мягкое одеяло цвета пустынного песка. Её пухлые щёки были розовыми от сна, светлые, почти белые волосы, унаследованные от матери, торчали забавными пушистыми вихрями.

Савентин качал кресло едва заметным, размеренным движением, и его большой, грубый палец с невероятной осторожностью поглаживал крошечную, идеальную ладонь внучки. Он пел старую ордельскую колыбельную, ту самую, что, как он однажды признался, пел маленькому Нами.

Агес стояла, прислонившись к косяку, и наблюдала. В горле стоял тёплый, сладкий ком. Этот человек, вождь, стратег, железный правитель, в чьих руках была судьба целого города, сейчас был просто дедом. Он дождался, все же дождался не только их свадьбы, но и рождение внучки.

Лерамина подняла все свои связи в Гаваарде, и Савентин все же смог пройти лечение в регенерационной камере. Никто не давал гарантий, но был шанс, пусть и не большой, что болезнь сможет перейти в ремиссию. Официально, он все еще оставался вождем, хотя фактически уже почти как год за отца правил Нами.

Савентин почувствовал её взгляд и медленно поднял голову.

— Она только что завозилась, — тихо сказал он, не переставая качать кресло. — Я услышал и зашёл. Не могла же она ждать, пока вы оба окончательно проснётесь. У неё дела. Важные.

Его голос, обычно такой властный и резонирующий, сейчас звучал низко, почти шёпотом, чтобы не потревожить сон ребёнка.

Агес улыбнулась, подошла и присела на корточки рядом с креслом. Она протянула руку и провела пальцем по невероятно мягкой щеке дочери. Шанела сморщила носик, её губы чмокнули, и она возмущенно пискнула.

— Спасибо. — так же тихо сказала Агес.

Сейчас ей было немного стыдно за то, что она не хотела переезжать в дом родителей Нами. С Эдесой они больше напоминали собаку и рыбу. Одна лаяла, громко, вторая же молчала. Это продолжалось довольно долго. Агес не хотелось расстраивать ни мужа, ни свекра, поэтому про подколки и издевки Эдесы она старалась не говорить. Ровно до тех пор, пока мужчины их случайно не застали. Агес понятия не имела, что сказал Савентин жене, но с тех пор Эдеса делает вид, что Агес просто не существует.

Что ж. Ее это полностью устраивало.

— Я надеюсь, вы пока не собираетесь переезжать? — словно читая ее мысли спросил Савентин.

— Нет. Мы пока еще здесь поживем.

— Хорошо. — нах Илдарин улыбнулся. — Забирай свою буяниху.

Он с невероятной осторожностью начал передавать спящий свёрток в руки Агес, будто это была не ребёнок, а драгоценная, хрустальная конструкция.

— Пойду на кухню. Мне нужен крепкий чай и лепёшки с мёдом.

Агес приняла дочь, чувствуя, как то привычное, сладкое бремя мгновенно наполнило её теплом и спокойной, животной уверенностью. Шанела, оказавшись в знакомых объятиях, глубоко вздохнула и притихла, её личико разгладилось.

— Спасибо, отец, — сказала Агес, и это слово вышло у неё так же естественно, как дыхание.

Савентин кивнул, медленно поднимаясь из кресла. Он потянулся, и его кости тихо хрустнули.

— И ещё, — добавил он, уже своим обычным, слегка усталым, но твёрдым голосом, глядя куда-то поверх её головы в окно, где начинало розоветь небо над дюнами. — Совет сегодня в десять. Будут говорить о новых контрактах с Верберносом. Твоё присутствие, как совладелицы «АркТека», было бы полезным. Если, конечно, эта маленькая тиранша даст тебе передышку.

— Она даст, — улыбнулась Агес, прижимая дочь к себе. — Я попрошу Эдесу за ней присмотреть.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Она любит внучку, хоть и не очень любит меня. Так что да, я думаю, это хорошая идея.