Страница 91 из 114
В ту ночь… в нашу последнюю ночь с Августом, наша связь стала ещё крепче, – так мне казалось. Он был со мной нежным и ласковым, говорил приятные слова, осыпал тело поцелуями, и доводил до экстаза, так что невозможно было сдерживать громкие стоны и не умолять, чтобы не останавливался. Он хотел, чтобы я умоляла. Требовал! И это тоже было частью его личной игры, его способом получения контроля. Мне даже нравилось это.
Сплетенье рук, частое сбитое дыхание, пальцы путающиеся в волосах, ногти врезающиеся в разгорячённую кожу… В комнате было жарко и душно, наши тела блестели от пота в тёплом свете прикроватной лампы, наши взгляды были направлены друг на друга, наши сердца бились в унисон, наши жизни, наши судьбы переплетались воедино.
– Ты только моя, Рони… Только моя… – шептал, заполняя меня до упора. Оставляя обжигающие поцелуи на шее, на груди, жадно впиваясь в губы.
Двигаясь во мне всё быстрее, всё резче, и словно лава разливалась по венам, волны блаженного удовольствия накрывали одна за другой, унося разум куда-то в другую вселенную, – в нашу с Августом маленькую вселенную, где есть только мы и никого больше.
– Ты только моя, Рони. Только я… могу делать с тобой всё, что захочу.
– Всё, что захочешь, – сбито отвечала, находясь на пике экстаза. – Я люблю тебя, Август… О боже… я так сильно тебя люблю…
– Это мне и надо, маленькая, – ответил, с жаром целуя изгиб моей шей. – Только это мне от тебя и надо.
На утро следующего дня, что наступило для меня в часов одиннадцать, – не раньше, я поняла, что игнорировать и дальше мою настойчивую подругу, не получится.
Ещё три недели назад я обещала Динке, что во всех подробностях расскажу о том, какая чертовщина происходит в моей жизни, что это был за странный визит к ней домой, и почему я до сих пор не поговорила с ней по душам. И я собиралась поговорить. Правда, собиралась. Вот только мне нужно было куда больше времени на то, чтобы всё обдумать и, к сказке, которую я вновь собиралась скормить Дине, добавить парочку фактов. Таким образом, мне казалось, что я немного сглаживаю своё враньё.
Хотела посоветоваться с Августом, но в то утро он был словно сам не свой. Я знала, в чём дело, знала, что послужило причиной его такому мрачному настроению и раздражительности, но молчала, попросту опасаясь начать разговор на столь щепетильную тему. А он попросил не доставать его с вопросами и вообще «Ему нужно побыть одному»; поэтому заперся на кухне и провёл там несколько часов наедине со своими доберманами.
За это время я успела позвонить Дине и, выслушав нотации, договориться о встрече, – в семь вечера в сквере рядом с её домом.
– Эй, гадина? – добавила Динка, когда я уже собиралась сбрасывать вызов. – Ты же знаешь, что ты гадина, да?
– Знаю, – виновато вздохнула, отлично понимая обиду подруги. – Прости меня, Дин. Просто… навалилось слишком много всего.
– Так вот для этого и существуют лучшие подруги, Ник! Обычно когда «наваливается много всего», есть такой чудесный человечек, к которому можно обратиться, если не за помощью, то, по крайней мере, за советом! Намёк понят, я надеюсь? Тот чудесный человечек – это я, твоя подруга! Ещё не забыла, как меня зовут?
– Дин… Поверь, мне очень стыдно, – я говорила искренне. Мне всегда было перед ней стыдно. – Я постараюсь тебе всё объяснить.
«И постараюсь как можно меньше врать.»
– Очень на это надеюсь, – ответила Динка. – Я ведь тебе не враг, Ника. Ты всегда можешь на меня положиться.
– Знаю. Прости меня, пожалуйста.
– Ладно, – тяжело вздохнула Дина. – В семь, в сквере. Я люблю тебя, подруга.
– И я люблю тебя.
Оказалось, что Август всё это время стоял за моей спиной и слушал наш с Диной разговор. Лицо его казалось ещё мрачнее, взгляд практически безжизненным, но всё же он попытался мне улыбнуться.
– Сегодня второе августа, – сообщил, приблизившись, и коснулся ладонью моей щеки. – День, когда ты создала меня, Рони.
Это был не просто день его рождения. Оказалось, что это был последний день, когда Август мог обрести свободу.
Праздником там вряд ли пахло. Мне было стыдно перед Августом, я чувствовала себя ужасно неловко, а вина больно клевала изнутри. Но всё же я попыталась сделать хоть что-нибудь небольшое, но значимое для него в этот день.
– Это тебе, – протянула ему прямоугольную коробочку, которую в последний момент решила не украшать бантиком, – вряд ли бы Августу это понравилось.
– Подарок? – в удивлении выгнул брови и ухмыльнулся. – Серьёзно, Рони?
– Да, я знаю, что это слегка неуместно, но…
– Слегка неуместно? – перебил, невесело усмехнувшись. – Не думаю, что сегодня есть что праздновать, уж прости.
Потупив взгляд, опустила руку.
– Знаю. Просто в этот день мне хотелось сделать для тебя что-то приятное. Это не поздравления, Август, это просто вещь, которую мне хочется тебе подарить. Ничего особенного, мелочь, но от всей души.
– Уж не поводок ли там? – язвительно усмехнулся Август, и на сердце тут же больно кольнуло. – Шучу-шучу, – рассмеялся, привлекая меня к себе. – Ну чего ты? Эй, это просто шутка, глупышка. Давай сюда. Что там?.. Очки? – удивлённо посмотрел на меня, открыв коробочку. – Ты даришь мне солнцезащитные очки?
– Это было единственным, в чём я была уверена. Уверена в том, что тебе понравится, – слабо улыбнулась. – Ты ведь любишь носить солнцезащитные очки.
– Да, это потому, что глаза слишком остро реагируют на это грёбаное солнце. Чувствительные они у меня, знаешь ли.
– Нравятся?
Август крутил в руках тёмные очки, что я купила на свои последние отложенные деньги, и будто бы раздумывал над ответом.
– Ты… правда купила их для меня? – нахмурившись, взглянул мне в глаза. – Для
меня?
– Почему сомневаешься? Это такая малость…
– Нет, это не малость, Рони, – ответил предельно серьёзно, таким проникновенным голосом, что мурашки побежали по коже. – Ты… ты… – И Август замолчал.
Это был первый раз, когда у него закончились слова. Я впервые наблюдала подобное. Он действительно не знал, как реагировать, что ответить и как себя повести.
Нет, мне вовсе не нужна была его бурная реакция и даже слова благодарности были не нужны, – я их не заслужила, но то, как он повёл себя, заставило меня растеряться.