Долина падающих птиц

– Мне не за что ему мстить, – ответила именно то, что думаю. – Будь я на месте Ромы… даже не знаю, как поступила бы. Возможно сделала бы то же самое, что и он.

– Тогда, что за грозовая туча над тобой повисла, Рони? – вопросительно выгнул брови, заглянув мне в лицо. – Глядя на тебя меня самого уже депрессия накрывает, честное слово. Ты не злишься на него, не обижаешься, не хочешь выпотрошить ему кишки, тогда какого чёрта ты делаешь?

– Теряю надежду, – ответила на его вопрос, глядя куда-то сквозь монитор компьютера. – Так умирает надежда, Август. Возможно… мне действительно стоило умереть в том подвале. Возможно, Марго была права и этот мир он… действительно не для меня.

Прошла неделя и, как Август и заверял, мне стало легче. Конечно, в большей степени это была его заслуга, ведь что только Август не предпринимал, чтобы вновь вселить в меня желание жить и улыбаться каждому новому дню. Он был таким… таким неузнаваемым, что чем больше времени проходило, тем чаще я начинала задумываться к чему этот его новый образ и модель поведения в итоге могут привести. Но одно я знала точно: все его планы провалились, я не смогу его отпустить, как бы сильно не старалась это сделать, а значит, Август никогда не сможет покинуть меня, не сможет сделать больно, не сможет и предать, ведь он знает, что нет в этом мире ничего такого, что я бы не смогла ему простить.

Так я думала, из-за своего глубокого одиночества и отчаяния наступая на одни и те же грабли. Но после всего что произошло, после осознания того, что только Август, каким бы он ни был, – единственный во всём мире кому я могу целиком и полностью доверять, я привязалась к нему ещё больше. Он… он окончательно и бесповоротно стал частью меня – неотъемлемой частью.

– Простишь ли ты меня когда-нибудь, за то, что я так крепко тебя к себе привязала? – спросила я у него, сидя на крыше многоэтажки, куда Август привёл меня полюбоваться закатом. – Мне жаль, что так вышло. Правда, жаль, но я ничего не могу с собой поделать. Я не могу без тебя, Август. Ты стал моим всем. Ты – моё всё, мой смысл существования. Только рядом с тобой я всё ещё могу дышать.

– Глупая… – беззвучно усмехнулся Август, прижимая меня к себе. – Какая же ты всё-таки глупая.

И он был прав. Глупость моя не знала границ, она была насколько велика, что я не замечала ничего вокруг, смотрела на мир сквозь пелену и не думала ни о ком кроме себя. Мой эгоизм рос так же быстро, как приходил в действие план Августа.

Шли дни, и я понимала, что время действительно лечит. И особенно лечит, когда рядом с тобой тот, кто целиком и полностью овладел твоим сердцем и разумом. Правда, перед Август невозможно было устоять. Он смотрел на меня абсолютно теми же глазами, что и пять лет назад, – живыми, полными света, ясными и яркими, как звёзды! Я жила этим светом, он наполнял меня, питал… Этот свет был способен окрылять.

Но люди по-прежнему вызывали у Августа отвращение, и если вдруг ему что-то требовалось, он не искал другие способы получить желаемое – он всегда шёл напролом. Он постоянно находил где-то деньги, а я просто перестала об этом спрашивать. Я пыталась найти работу, но Август заверял, что пока он рядом мне это не надо и у нас всё обязательно будет хорошо. На прогулке в парке ему вдруг не понравилось, как на меня посмотрела компания из трёх парней выпивающих пиво. И Август без раздумий ввязался в драку, разбив лицо самому здоровому, а двое, что остались, сцепились между собой и принялись кубарем кататься по земле, махая кулаками. Августу это нравилось – управлять, чувствовать контроль над теми, кто слабее его. Так Август развлекался.

И только со мной он вёл себя совершенно иначе.

Говорил, что ошибался, что сразу не увидел во мне всего того, что видит теперь, ведь я – практически отражение его самого, а значит, меня невозможно не любить. Август ненавидел людей, а я их просто избегала. Августу нравилось повышенное внимание, и мне оно нравилось, просто я всегда боялась его получать. Августу нравилось считать себя особенным, а я всегда считала себя неправильной – не такой, как все. Август был склонен к агрессии по отношению к другим людям, а мне было проще причинить вред себе. Так мы находили выход, – каждый свой, но они были так похожи.

– Давай уедем куда-нибудь! Что скажешь? – выпалил вдруг, вернувшись домой с прогулки.

Я опешила.

– Нет, серьёзно, маленькая! Давай свалим? Куда захочешь, только скажи! – подлетел ко мне, опустил ладони на плечи и взглянул на меня такими горящими полными надежд и желания глазами, что не смогла сдержать улыбки.

– Ты… ты шутишь сейчас? – неуверенно усмехнулась.

– Какие тут могут быть шутки? – широко улыбался Август. – Я на полном серьезе! Этот город – затхлое унылое место, нам с тобой здесь нечего делать! Ну? Куда ты хочешь? В столицу? А может быть… в другую страну? Как насчёт… м-м-м… а, к чёрту! Как насчёт кругосветки?!

– Август, ты… Брось, это невозможно, – трясла головой, продолжая посмеиваться. То, что он говорил казалось полнейшей бессмыслицей. Я родилась в этом городе, срослась с этим городом и уже свыклась с мыслью, что здесь же меня и похоронят. О какой, к чёрту, кругосветке могла идти речь?

– А потом остановимся где-нибудь на берегу океана, м? Как тебе? – горел идей Август. – Или нет, – лучше горы! Согласна?

– Ты меня пугаешь, – усмехнувшись тому, каким забавным Август выглядел, сбросила с себя его руки, и прошла на кухню.

Но на этом разговор не закончился. Он весь вечер без умолку говорил о том, как будет классно путешествовать по другим странам, сколько всего интересного мы сможем увидеть, и, главное, – мы всегда будем вместе. Только я и он. Я и мой Август. А что ещё мне было нужно для счастья?

Он заражал меня своими идеями, разжигал во мне интерес и желание следовать за ним, куда бы он ни шёл, какие бы планы не строил. Мне нравилось видеть его таким – живым, мечтающим, планирующим наше совместное будущее. И я его тоже начинала планировать.

Наше будущее.

А времени для того, чтобы обрести желанную свободу у Августа оставалось всё меньше и меньше…

– Ты, правда, останешься? Не уйдёшь? – спросила, лёжа с ним в обнимку на кровати.

– Уйду, только если ты сама этого захочешь, – ответил спустя паузу и поцеловал меня в макушку.

Я была уверена, что не захочу. Но я как всегда ошибалась.