Долина падающих птиц

Глава 28

** ** **

– Боль – это жизнь, – любила часто повторять Марго, поучая меня. – Пока мы чувствуем боль – мы живы, а когда перестанем, то превратимся в гниющие саморазлагающиеся массы. Именно боль заставляет нас поднимать задницы и двигаться вперёд, делать хоть что-нибудь, чтобы не загнуться! А душевная боль?.. О, как скучна была бы жизнь без этой боли, Глория! Только представь себе, сколько шедевров создано в мировой литературе благодаря ее действию! Сколько было сделано открытий, благодаря тем людям, которые ударялись в науку, убегая от боли! Сколько, черт побери, оттенков жизни мы можем прочувствовать, благодаря ей. Ты понимаешь, девочка? Понимаешь, чему я тебя учу?..

«Больная. Ненормальная. Спятившая. Конченая психопатка», – проклинала я Марго в мыслях, с опасением поглядывая на блестящее лезвие в её руках.

– Поначалу боль пугает, это нормальная защитная реакция, – продолжала Марго, безумно улыбаясь. – Но потом… потом боль становится твоим всем! Твоей защитой, твоим укрытием, решением всех твоих проблем. Нужно принять её, как друга, и тогда она будет даровать тебе решимость, даровать мрачное вдохновение! Она даст тебе огромные чёрные крылья, благодаря которым ты сможешь парить над этим миром. Мир станет твоим, Глория, когда боль станет твоим союзником. Я научу тебя. Подойти ко мне…

** ** **

Я слышала, как хлопнула входная дверь, но в тот раз Август не сказал мне ни слова, не сообщил, что у него вновь дела и не обозначил, когда вернётся. Он даже собак со мной не оставил – просто молча ушёл.

Я понимала, что ему плохо. Ведь в этот день, ровно пять лет назад, я не просто подарила ему жизнь, но также сделала его рабом этой жизни.

Я думала, что годами буду заслуживать его прощение. И я была готова к этому! Даже если бы на это ушли десятки лет, я хотела сделать всё, чтобы однажды услышать от него заветное «Я тебя прощаю». Но года не потребовались. Это случилось гораздо раньше, чем я могла себе представить.

Было около шести часов вечера, я собиралась на встречу с Диной, когда зазвонил телефон и на дисплее, к моему удивлению, высветилось имя её матери.

– Ника? Ника, это ты?!

– Да, здравствуйте, тётя Вера.

– Ника ты сейчас где? С Диной? – её голос звучал встревоженно, отчего тревога вмиг овладела и мной.

– Нет, я ещё дома. Что-то случилось? Мы с Диной встречаемся через час.

– Она не поднимает трубку! – вдруг воскликнула тётя Вера и тут же залепетала: – Точнее – больше не поднимает! Я ей уже раз десять звонила, но она не поднимает, Ника! Я в командировке! Даже если сейчас сорвусь домой, то буду там не раньше утра! Боже… нет, мне нужно срочно ехать домой! Нужно срочно…

– Тётя Вера! – сумела прервать её речь и тут же поспешила добавить: – Успокойтесь, пожалуйста! Уверена, с Диной всё хорошо, она не ребёнок и сама может о себе позаботиться, вы же знаете это. Может она в ванной, или… С чего вообще вы вдруг решили, что с ней могло что-то случиться? – Этими словами я успокаивала не только её маму, но и себя. Помогало не очень.

– Она позвонила мне полчаса назад и несла какой-то откровенный бред! – голос тёти Веры звенел и повышался. – Ника, она сказала, что может ходить! Ты понимаешь?!! Ника, она не может ходить! Просто не может!!!

– Что?.. – внутри всё задрожало от страха и дурного предчувствия, в висках застучало, а перед глазами поплыло. Нет… нет, это не могло быть то, о чём я думала. Только не это! – Что ещё она говорила? – Я уже была в коридоре и дрожащими руками пыталась надеть кроссовки.

– Я не понимаю, что происходит…

– Тётя Вера, что ещё говорила Дина?!! – заорала я, как сумасшедшая, пытаясь открыть дверной замок.

– Она говорила… О боже… Она сказала… что умеет летать. Летать! Как это понимать?! Боже, Ника…

– Звоните в полицию!!! – закричала на всю лестничную клетку, со всех ног сбегая вниз по ступеням. – Сейчас же звоните в полицию!!! Пусть едут к вам домой!!!

«Нет-нет, пожалуйста… Только не это, пожалуйста… Только не это», – молилась, дрожащими пальцами пытаясь попасть на номер Дины в адресной книге.

– Ну же… Ну же, Дина, ответь! Ответь на звонок, умоляю! ОТВЕТЬ!

Дина не отвечала. Я слушала один гудок за другим, пока мчалась по дворам и переулкам, срезая путь к улице Центральная, что вела к дому Дины. Не помню, когда в последний раз так быстро бегала, не замечая ничего вокруг! Перебегала дороги на красный свет, машины сигналили мне, прохожие орали вслед, что я сумасшедшая!

Всё это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме Дины, которую я вот-вот могла потерять!

Раз за разом набирая её номер, я молилась всем Богам, чтобы Дина наконец ответила. Мой разум сгорал в огне, я сходила с ума от одной только мысли, что Дина может стать следующей в череде самоубийств!

Этого не могло случиться… Просто не могло! Моя подруга не такая! Она бы ни за что не рассталась с жизнью по собственной воле, и она бы не стала причинять такую боль ни себе, ни тем, кто её любит!

Проносясь по скверу, в котором мы должны были встретиться, я уже не только молилась, но и проклинала все, на чём этот свет стоит, проклинала и пыталась призвать того, кого была готова обвинить в смертях всех четырёх девушек!

– Август! – задыхаясь от долгого бега, умоляла. – Август, не делай с ней этого! Ты обещал мне! Давал слово, что не причинишь Дине вред!!! АВГУСТ! ПОЖАЛУЙСТА, АВГУСТ!

Ответа не было. Ни от Дины, ни от Августа.

Я гнала прочь ужасные мысли, как могла, но они всё равно возвращались в голову, нещадно врывались, вызывая дикое желание взвыть белугой!

Лёгкие горели огнём, в правом боку коло, так что хотелось согнуться пополам, или попросту рухнуть на асфальт, чтобы позволить себе отдышаться. Но я не могла остановиться. Просто не имела права!

– Не закрывайте дверь! – закричала соседке Дины, как только та показалась из подъезда.

Промчалась по детской площадке, перепрыгнула клумбу с цветами, едва не упав, взбежала по ступенькам и, под ошеломлённый взгляд пожилой Светланы Аркадьевны, что придерживала для меня дверь подъезда, рванула к лифту.

– Вероничка, что-то случилось? – прозвучал вслед её удивлённый голос, но я не ответила, даже не взглянула в её сторону, ворвалась в кабину лифта и принялась без перебоя нажимать на кнопку шестого этажа, словно это как-то могло помочь подниматься быстрее.

– Пожалуйста… Пожалуйста… Не трогай Дину, – умоляла, а по щекам во всю текли горячие слёзы. – Август, ты не можешь… Ты обещал… Ты не можешь, Август… Это ведь ты… Это ведь ты, я знаю! Зачем ты это делаешь, Август?!