Долина падающих птиц

Глава 22

***

Ева и Рома

– Спасибо, что пришла, Ева. Присаживайся, я заказал тебе кофе.

– Спасибо, – на тяжёлом выдохе Ева опускается за столик в кафе, где Роман назначил ей встречу и ещё какое-то время собирается с духом, чтобы начать разговор.

Верхова Ева Эдуардовна уже более пяти лет работает судебным психоаналитиком, но она уже не раз успела себе признаться в том, что случай с Вероникой один из самых сложных в её практике. Если не

самый

сложный.

– Боюсь, у меня нет для тебя хороших новостей, – взглянув на своего старого друга, безутешно вздыхает доктор. – Ника по-прежнему стоит на своём и вряд ли пойдёт на компромиссы. Даже если я попрошу её изменить показания, пойдя на риск, она не сделает этого, Рома. Она слишком сильно верит в свою правду.

– У неё есть только мы, – отзывается Рома, глядя на Еву со всей присущей ему решимостью. – Мы должны ей помочь!

– У неё есть

ты,

– с нажимом поправляет Ева. – Ты веришь ей, потому что любишь, а я – врач и обязана выполнять свою работу! И как бы не было велико моё желание помочь тебе и Веронике, я не могу вернуть её обратно в общество. Даже если бы это было возможно – я не могу. Это не безопасно для тех, с кем она в дальнейшем будет контактировать. Она больна. Вероника очень больна! Таких, как она не садят в тюрьмы, – ей нужно в психиатрическую больницу, Рома. Веронике необходима квалифицированная помощь и полноценное лечение, иначе… всё может стать гораздо хуже. Сегодня она придумала этого парня – Августа, точную копию своей первой безответной любви, а завтра придумает кого-нибудь ещё, и один чёрт знает, чем это всё может закончиться.

Наступает пауза тишины, за которую Ева успевает подумать над тем, что возможно ей стоило быть помягче, но истина в том, что она действительно не видит другого выхода для Вероники, и она обязана сделать всё возможное, чтобы Рома её наконец услышал! Чтобы понял насколько всё серьёзно.

– Ты сказала, что поможешь ей, – Рома не сводит с лица Евы пристального взгляда, и начинает испытывать разочарование от того, что его подруга не оправдывает ожиданий. – Ты сказала, что сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы помочь Нике, когда узнала, через что ей в прошлом пришлось пройти! И что теперь? Так легко сдаёшься?

– Не было ничего в её прошлом! – с уверенностью заверяет Ева. – Не было никакого похищения! Мне жаль… мне, правда, очень жаль, но эта девушка уже тогда, в возрасте семнадцати лет страдала от сильнейшего психического расстройства. Она выдумала похитителей точно так же, как выдумала Августа! Это её способ бороться с реальностью, способ защиты. Когда Ника испытывает трудности, пребывает в состоянии тревоги, или стресса, её мозг выдаёт картинки, которые принимаются ею же за реальность. Это своеобразный психологический щит, и я уже…

– Да какой, к чертям, щит?! – не выдерживая, перебивает Рома, ударяя кулаком по столу, так что Ева невольно вздрагивает. – Хочешь сказать, она придумала себе мучителей, как защиту от проблем?

Это

её щит?! Где логика, Ева?

И вновь Ева тяжело вздыхает, проводит ладонью по вымученному лицу, делает несколько глотков кофе и только тогда возвращается к разговору.

– В подобных случаях логика не при чём. Как я уже сказала, Вероника сильно больна, так что от неё можно ожидать чего угодно. Подумай сам, пять лет назад, в сгоревшем доме не было найдено никаких доказательств тому, что в момент пожара там находился кто-то ещё…

– От дома остался один пепел, а преступник мог и сбежать.

– … а спустя пять лет, – как ни в чём не бывало продолжает Ева, – появляется некий Август, существование которого не может подтвердить ни один из свидетелей, с которыми, по словами Ники, Август якобы имел контакт. И ни одна видеокамера! Ответ очевиден – проблема в голове Вероники. Ей необходимо лечение.

– Хм-м… – мрачно усмехается Рома, складывает руки на груди и прознает Еву острым взглядом из-под бровей. – Теперь понятно, почему пять лет назад никто не стал расследовать это дело. Ведь ярлыки вешаются так просто, не правда ли? Зачем напрягаться, ведь зарплата в любом случае не изменится.

– Не заставляй меня пожалеть, что по твоей просьбе я взялась за это дело, – голос Евы становится жёстче. Теперь разочарование испытывает и она, и действительно начинает жалеть, что пошла на поводу у друга. Рома не понимает насколько всё серьёзно! Ведь Ника не просто больна, её ко всему прочему обвиняют в убийстве!

– А что скажешь насчёт анализов и тестов? Они тоже ошибочные? – не без колкости в голосе интересуется Рома.

– Мы проведём повторные тесты, тогда и станет ясно.

– Хорошо, – выдержав паузу, Рома решает идти ва-банк. – А что ты скажешь по этому поводу?

Вытащив из портфеля большой жёлтый конверт, он протягивает его Еве и собирается внимательно наблюдать за её реакцией.

– Что в нём? – Ева смотрит на друга с опасением.

– Фоторобот составленный со слов Ники пять лет назад. Полиция передала его больнице, а я смог получить копию у психиатра, который раньше работал с Вероникой.

– Но… как ты…

– Это было несложно. Другое дело – прогнать его по всем возможным базам данных так, чтобы не наследить.

– У тебя будут проблемы, – с осуждающим видом, качает головой Ева. – Тебя отстранили от дела Вероники.

– Проблемы будут у тех, кто закрыл дело, выставив бедного подростка, которого несколько месяцев держали взаперти и пытали, конченой психопаткой, наркоманкой и мазохистом, в то время, когда она говорила правду, чёрт бы их побрал!

– Успокойся. Когда ты спал в последний раз?

– Посмотри внимательно на этого человека, – Рома кивает на распечатку в руках Евы.

– Это ничего не доказывает. Вероника могла видеть этого мужчину, где угодно и выдать за похитителя.

– Зачем ей это?

Ева шумно вздыхает:

– Я уже не раз говорила тебе, что психически нестабильные люди способны на многое и понять их мотивы зачастую бывает очень сложно.

– Что сказано в деле пятилетней давности о Филипе и Марго? – переводит тему Рома.

– Практически ничего. Расследование было закрыто в самом начале, ты же знаешь, и диагноз Веронике был поставлен достаточно быстро.

– А Ника не рассказывала тебе ничего странного? – Рома прожигает Еву взглядом. – Что-нибудь…

особенное?

– Ника очень осторожничает, когда разговор заходит о Марго и Филипе. Эта тема даётся ей наиболее трудно.