Долина падающих птиц

– Нет. Она опасается. Опасается того, что на неё повесят новый ярлык. Расскажи она тебе правду, которая не была занесена в дело пятилетней давности, и ты получишь очередное подтверждение тому, что Ника больна, – так ты решишь!

– О чём ты говоришь? – сужает глаза Ева, не понимая, к чему ведёт Роман.

– О том, что ей ты не поверишь. Но ты можешь поверить мне! Держи, – Рома протягивает ей ещё один жёлтый конверт, внутри которого находится ещё один фоторобот, на этот раз женский.

– Его составил я.

– Ты? – Теперь Ева вообще ничего не понимает. – Объясни.

– Всё просто, – невесело усмехается Роман, сцепливая пальцы в замок на столе. – Я взял лицо Филипа и добавил женских черт. Дорисовал волосы, ресницы, сделал губы более пухлыми… Взгляни, разве не видно, что на двух фотороботах одно лицо? Возьми хотя бы родинку на подбородке.

– Я ничего не понимаю… – Ева выглядит недоверчиво. – Но… какой в этом смысл? Что тебе это дало?

– А то, – горько улыбается Роман, – что несколько допрошенных мною свидетелей, проживающих недалеко от места преступления, узнали эту женщину. Её несколько раз видели недалеко от въезда в дачный посёлок, но никогда не видели у того дома на отшибе, что значит, она очень осторожничала. Но дело в том… что внешность её была настолько несуразной, настолько выделяющейся, что не запомнить такую, как она мог только слепой. Другое же дело – ничем не примечательный, не выделяющийся из толпы среднестатистический мужчина, запомнить которого было довольно сложно. К тому же, полагаю, что по каким-то внутренним конфликтам, пусть и редко, но из дома выходила лишь Марго, а не Филип, так что нет ничего удивительного в том, что пять лет назад никто из допрошенных свидетелей не узнал этого мужчину по фотороботу.

– Стоп! – Ева прерывает речь Ромы, хлопает ладонью по фотороботу Марго, перегибается через стол и, с трудом переваривая услышанное, шипит так, словно их могут подслушивать: – То есть… ты хочешь сказать, что Марго и Филип – это… это один человек? Ты спятил?

– Именно это я и хочу сказать, Ева, – с уверенностью отвечает Роман.

– О боже… Ты серьёзно? То есть… ты знал? Ты знал об этом?!

– Знал. Но расскажи я тебе об этом сразу, ты бы ещё и меня в психопаты записала. Доказательств не было, – были только слова Ники, которую все считают сумасшедшей. Но, Ева, я выяснил – это правда. Похититель был один, и он страдал от раздвоения личности!

– Боже… Но… но почему Ника мне не ска…

– Потому что ты бы не поверила ей! – с нажимом перебивает Рома. – Пять лет назад, когда Ника рассказала об этом полиции, её назвали сумасшедшей. И ты хочешь, чтобы после этого она доверилась тебе?..

– Но… но как ты понял?

– Я не понял, – спустя паузу отвечает Роман. – Я просто поверил ей. И буду верить до самого конца. Ника не сумасшедшая.

– Но… постой, о каких доказательствах идёт речь? Разве ты можешь доказать, что Марго и Филип – это один человек? Показания двух свидетелей спустя пять лет, вряд ли помогут возобновить дело. К тому же тебя к нему точно не допустят!

– Именно поэтому мне нужна твоя помощь, Ева. Я найду другие доказательства. И найду этого выродка… Филипа. И тогда… тогда ему не жить, чёрт бы побрал этого ублюдка!

– Почему для тебя это так важно? Что ещё тобой управляет? Не только желание помочь Нике, я ведь права? Я вижу это.

Рома, откинувшись на спинку стула, выдерживает паузу, делает глубокий вдох и задаёт вопрос, который сегодня не планировал задавать:

– Ника уже рассказа тебе историю про носовой платок с вышивкой?

– Не до конца. И, по правде говоря, я хотела лично у тебя об этом поинтересоваться.

– Нет, – Рома качает головой. – Пусть Вероника сама тебе об этом расскажет. Тогда и решишь: правда ли всё это, или же мы с ней оба спятили!

** ** **

Я не хотела его видеть. Не хотела слушать. Не хотела ничего понимать. Мне было жизненно необходимо покинуть квартиру Ромы, просто чтобы вспомнить, что такое дышать!

Меня накрывало с головой. Земля и небо поменялись местами. Руки дрожали и зубы клацали – так сильно меня трясло. Я обливалась потом и в то же время меня бил жуткий озноб.

Я брела не в том направлении, где находился мой дом, потому что знала – Рома может последовать за мной, чтобы получить объяснения моему внезапному уходу. Ведь я не сказала ему ни слова, я даже взгляда в сторону балкона не бросила, на котором он продолжал говорить по телефону… Я просто взяла сумочку и тихонько ушла.

Как ни странно, но слёз не было. Не знаю, как описать то состояние; это не было похоже на истерику, стресс, страх, или ужас… Меня словно замкнуло изнутри. Не было мыслей, не было эмоций, была лишь пустота… холодная засасывающая пустота внутри меня, что скользкими липкими щупальцами проникала в каждую клеточку кожи, овладевала сердцем и разумом. А перед глазами стояло лицо Марго в тот день, когда она вручила мне платок с вышивкой.

«Знаешь, что это за птица»?

«Да. Сокол».

«Верно. Умница. Я сама делала вышивку. Тебе нравится»?

Я не пошла домой. Я направилась к Дине, потому что больше некуда было идти, так, чтобы Рома не нашёл меня. Я не знала, что буду делать потом, как буду жить дальше и стоит ли рассказать обо всём полиции, учитывая то, что Рома и сам следователь. Да и что я могла рассказать? За кого бы меня приняли?..

Он просил меня доверять ему. Он пытался заслужить моё доверие. Он смотрел на меня. Он улыбался мне. Он целовал меня.

Зачем он всё это делал?

Зачем?..

Кто он такой?!

Всё казалось сплошным безумием. Я не знала, как понимать то, что увидела.

Динка не задала ни одного вопроса, когда увидела меня на пороге своей квартиры в абсолютно уничтоженном состоянии. Позже, она скажет, что перепугалась настолько, как не пугалась никогда в жизни. Она собиралась звонить в скорую, но я с порога попросила никуда не звонить, не трогать меня и ни о чём не спрашивать, – чего я совершенно не помню, я действовала на автомате.

Зато помню, как прямо в одежде легла на диван в гостиной и с головой укрылась пледом. Я пыталась уснуть, – на тот момент это было единственным выходом, чтобы попросту не сойти с ума, чтобы не взвыть белугой, чтобы не сделать с собой ничего плохого…

Прошёл час, два, или три… Не знаю сколько, – время утратило счёт.

Небо за окном начинало белеть, и первые лучи солнца показались из-за крыши дома напротив, а я всё думала о Роме, Марго, и той злосчастной вышивке, что каким-то образом их двоих связывала. Я не могла думать ни о чём другом…