Долина падающих птиц

Глава 20

** ** **

Один из дней, проведённых в заточении, стал для меня в каком-то смысле особенным. День, когда, несмотря на измученное состояние и голод, который, казалось, никогда не отступал, ведь стряпню Марго сложно было назвать едой, я почувствовала неуместную неправильную гордость за своё поведение, ведь меня наградили подарком! Самым настоящим подарком, получив который, ещё долго не могла поверить в то, что Марго сделала это для меня своими руками.

– Последние дни ты была очень послушной девочкой, Глория, – в тот день на Марго было ярко-жёлтое платье длиной до колена и ужасно объёмное ожерелье из каких-то разноцветных камней; она то и дело трогала его, словно молча хвастаясь.

Присев рядом со мной на кровать, она подбила под меня подушку, поцеловала в лоб и вручила маленький бумажный свёрток. Надо было видеть, какими горящими глазами она наблюдала за тем, как я рву упаковку и рассматриваю свой подарок.

Это был хлопковый носовой платок нежно-розового цвета с большой вышитой на нём птицей парящей в небе.

– Знаешь, что это за птица? – учительским тоном поинтересовалась Глория.

– Да. Сокол.

– Верно. Умница. Я сама делала вышивку. Тебе нравится?

Хотела бы я сказать, что вышивка была ужасной, и ещё хуже мне должно было быть от мысли, что делала её моя похитительница, но я не могла соврать, даже если бы захотела…

– Это очень красиво. – Думаю, восторг, что я испытывала, получив подарок, отпечатался даже в моих глазах, отчего Марго расцвела ещё больше.

– Рада, что тебе нравится, девочка. Теперь эта вещь принадлежит тебе.

– Спасибо, – поблагодарила, поднеся платок к лицу. Он пах стиральным порошком и свежей глажкой.

Тогда я не сразу задалась мыслью, зачем Марго потребовалось стирать эту вещь, но стоило лишь развернуть ткань и всё стало ясно… Даже стирка не смогла избавить платок от очевидно старого, давно впитавшегося в ткань, пятна крови.

***

– Ты была рада подарку, верно? – спрашивает меня Ева.

– После всего, что мне пришлось пережить в том доме, такие дни, как тот становились для меня редкими всполохами света на сплошной чёрной полосе моей жизни. Вам не понять. Никому, кто не переживал подобного, не понять. Сначала ты борешься, постоянно плачешь и, несмотря на последствия, умоляешь отпустить тебя, но чем больше времени проходит, тем сломленнее становится твой дух. Внешний мир прекращает для тебя существовать. Люди прекращают для тебя существовать. Подвал и скрипучая койка становятся для тебя всем, – твоим маленьким ужасным мирком. А твои похитители… они становятся твоими посетителями, твоим сущим кошмаром, твоим наказанием, твоими злейшими врагами, твоими лучшими друзьями, и единственными с кем ты хотя бы иногда можешь поговорить. Чтобы окончательно не сойти с ума.

** ** **

За прошедшие с момента вечеринки семь дней, в общей сложности Динка позвонила мне раз тридцать, чтобы в лишний раз удостовериться, что я в порядке, чувствую себя хорошо и уж точно не собираюсь заканчивать жизнь самоубийством, как те девушки, что вышли из окна.

Моё внезапное исчезновение из ресторана не прошло мимо глаз моей подруги, и та очень быстро подняла шумиху. А когда охрана сообщила, что я ушла с парнем подозрительной внешности, празднику и вовсе пришёл конец. О да, если нужно навести панику – зовите Дину, она в этом деле спец. Порой казалось, что она лучше меня знает, кто такой Денис и на какие ужасные поступки способен ради того, чтобы получить желаемое.

Однако самая большая порция гнева моей подруги обрушилась на Августа, найденного в туалете в предобморочном состоянии. Со слов Дины, он выглядел так, точно умирать собрался и какое-то время даже не реагировал на всяческие попытки до него достучаться. Более-менее его привела в чувства новость о том, с кем я ушла и что до сих пор не вернулась. А когда Динка пригрозила тем, что и мокрого места от Августа не оставит, если со мной что-нибудь случится, то того словно подменили: мигом вскочил на ноги и сломя голову умчался из ресторана.

Понятно, что дело было не в угрозе. Вряд ли нечто подобное могло напугать Августа. Тут скорее страх перед смертью, перед исчезновением сделал своё дело, ведь не станет меня, не станет и Августа, вот и пришлось в срочном порядке брать себя в руки и мчаться мне на помощь. А ведь всё могло быть совсем по-другому… Я ведь почти что справилась сама.

– Больше не встречайся с ним. Пусть он и красавчик, но по натуре своей жалкий трус, – поучала меня Динка, заявившись в гости на восьмой день после исчезновения Августа. – Жалкое подобие мужика. Ненавижу таких.

– Ещё недавно ты называла его самим совершенством, – отозвалась я, разливая по кружкам заварку.

– Внешность обманчива, – с пренебрежением фыркнула Динка и, не дождавшись, пока я закончу с приготовлением чая, схватила с тарелки бутерброд и одним махом откусила добрую половину. – Ты так и не ответила, кстати, – промямлила с набитым ртом. – Откуда тачка? И почему из-за неё столько проблем? И как тот утырок? Не сдох ещё в больнице?

– И на какой вопрос мне отвечать? – тяжело вздохнула, опускаясь на табурет.

– На все, разумеется.

– Нет, Денис не умер, его состояние стабилизировалось и теперь он находится под наблюдением полиции. А машина… это машина Августа. – Отчасти это было правдой.

– Ага. Ну, в таком случае, на второй вопрос можешь не отвечать. Откуда тачка – оттуда и проблемы. Вот же не везёт тебе на мужиков, подруга.

Зазвонил мобильный, и Динка, как это частенько бывает, раньше меня успела схватить его со стола.

– Вот это ничего себе! – протянула звонко, глядя большими удивлёнными глазами то на меня, то на экран телефона. – «Рома»? Что ещё за «Рома»?

Чёрт. Тут же пожалела, что вчера позволила себе слабость сунуть нос в адресную книгу и изменить «Следователь Баженов» на «Рома».

– Это следователь, – выхватила у Динки телефон, и та едва не прыснула от смеха, заметив, с какой силой вспыхнули мои щеки. – Молчи. Я должна ответить, – зашипела на неё строго.

– Конечно-конечно, – довольно и во весь рот улыбалась, Дина выставила руки ладонями вперёд.