Страница 109 из 114
Конец лета, август месяц
– Снова пришёл?
– А ты даже не удивлена, док.
– Как живётся на свободе, Август?
– Довольно скучно. Не так весело, как было рядом с ней.
– Тебе пора заканчивать приходить. Если она тебя увидит…
– Это в последний раз. Больше не приду.
– Хм… в прошлый раз ты говорил то же самое.
– В прошлый раз я ещё не понимал того, что понимаю теперь, док.
– И что же ты понял?
– Понял, что ты всё так же продолжаешь лезть ко мне в душу! Бесячие вы всё же ребята – мозгоправы.
– Говоришь так, будто она у тебя есть. Душа.
– Хочешь пофилософствовать на эту тему? Я сейчас как раз в настроении.
– Могу записать тебя на сеанс. Тогда и поговорим. А сегодня у меня выходной, так что будь добр, не взрывай мне мозг своей сомнительной философией.
– Значит, не станешь слушать? А я ведь и заставить тебя могу.
– Август?
– Чего?
– Ей становится хуже. И, по правде говоря, я уже не знаю, как ей помочь. Жизнь в её глазах угасает.
– Поэтому я сегодня и здесь, док. Я пришёл поприветствовать смерть.
– Сегодня?.. Август, но… прошло так мало времени, она даже не успела пожить! Не успела заново почувствовать вкус этой жизни! Это несправедливо… Неужели эта девочка не заслужила хотя бы капельку счастья после всех испытаний, через которые ей пришлось пройти?
– У неё всё равно не получится… Она умирает.
– И ты пришёл посмотреть на её смерть?!
– Я пришёл попрощаться. В этот раз… навсегда.
***
Август
Она стоит на берегу озера, красивая как никогда, в белом ситцевом сарафане длиной до щиколотки, тёплый летний ветерок играет с её длинными непослушными волосами, лицо кажется умиротворённым, а глаза – безжизненными и совершенно пустыми.
Ещё недолго стоя позади, вдыхаю её тонкий аромат, что доносится до меня с ветром, и вспоминаю, как хорошо было держать её в объятиях, касаться губами бархатной кожи, целовать и чувствовать, как её хрупкое тело дрожит в моих руках.
Чёрт, это действительно было хорошо.
Рони была бесподобной. Такой неправильной, такой особенной, что порой это сводило с ума. Я чувствовал свою власть над ней даже несмотря на то, что не мог управлять её разумом, не мог заставлять делать что-то не по собственному желанию. Галлюцинации, что она поначалу видела – было единственным доступным мне оружием. Оружием, что всё равно не сработало. Однако… Рони и без этого позволяла мне себя контролировать, и это не могло не нравиться. Порой от этого напрочь сносило крышу и мне хотелось больше! Ещё больше подчинения! Остановиться было так сложно…
– Дождь будет, – произношу негромко, подойдя ближе и взглянув на небо сквозь стёкла солнцезащитных очков, что она мне подарила.
Рони не реагирует, словно нисколько не удивлена моему появлению. Словно всегда знала, что я здесь, рядом, прихожу увидеть её так часто, как даже Ева себе представить не может. А возможно всё иначе. Возможно её ненависть ко мне уже утихла, и стало просто всё равно. Об этом я даже мечтать не смел. Безразличие – для меня высшая награда. Так даже лучше.
– У меня есть для тебя кое-что, – не свожу глаз с её профиля. – Подарок. Примешь?
Рони не отвечает. Словно не слышит меня, словно не видит. Она просто отказывается это делать, – знаю, понимаю её. Я бы мог заставить обратить на себя внимание – ведь больше мы не связаны договором, – но только не сейчас, только не в наши с ней последние минуты, ведь смерть уже здесь. Дышит в затылок. Осталось недолго.
– Я часто наблюдаю за тем, как ты рисуешь, – опускаюсь на траву, свешиваю руки с колен и смотрю вдаль. – Это всё ещё завораживает.
Она рисует почти каждый день. Одна на берегу озера… мольберт, холст для рисования, краски, или карандаши… Думаю, это её немного спасает.
– Как думаешь…
– Я молилась, чтобы ты горел в аду, – негромко перебивает Рони, медленно поворачивая ко мне голову и с безразличием глядя сверху вниз. – Жаль, что мои мольбы оказались напрасными.
Внутренне я ликую, что она наконец со мной заговорила, но стараюсь не выдавать эмоций.
Вот уж не думал, что буду так рад слышать её голос, – плевать, о чём именно она говорит. Главное – говорит.
Поднимаю очки на лоб и встречаюсь с ней глазами.
Я улыбаюсь. А вот Рони кажется непробиваемой.
Я прощаюсь с ней. А Рони думает, что я пришёл вновь поиздеваться.
Нет. Игры закончились. Дальше – не интересно.
Что я делаю здесь? Почему прихожу посмотреть на неё? Почему не ушёл насовсем? Почему не наслаждаюсь заветной свободой? Почему не парю над этим миром? Почему не чувствую чёртового удовлетворения?!..
Почему…
Почему…
Почему!
Потому что свобода моя оказалась мифом.
Я не могу быть свободным, когда всё время хочется возвращаться… Привязанный, скованный, не договором, не эмоциями, не привычкой… а чувством наполненности, полноценности, когда
она
рядом!
Злость, ненависть, ярость, отчаяние, обида! Злюсь на неё! Ненавижу её! Проклинаю! Но не могу без неё…
зависимый.
Я – зависимый.
«Любовь, или зависимость, Рони»?..
«ЛЮБОВЬ, ИЛИ ЗАВИСИМОСТЬ, ЧЁРТ БЫ ЕЁ ПОБРАЛ»!!!
Чёрт… бы её… побрал…
Я пытался…
Я уничтожал…
Я не жалел…
Я шёл к своей цели…
Шёл напролом!
Бежал. Полз. Падал. Вставал! И продолжал идти, как одержимый…
Я кричал! В отчаянии бился о стены! Крушил и ломал! Собирал и строил! И снова… снова всё по кругу!
По этому чёртовому замкнутому кругу!!!
Зависимый…
Никто.
Никто без неё… Всего лишь ВЫДУМКА.
Пустой, неправильный, бездушный, мальчик-фантазия, призрак! Насмешка природы! Насмешка этого мира!
Трусливый…
Я искал свободу, там, где её не было.
И так поздно понял… что для меня её нет нигде.
Вновь отворачивается, и мне приходится подняться на ноги и встать перед ней, потому что времени остаётся всё меньше, смерть отсчитывает последние минуты. Тик-так. Тик… так…
Беру её лицо в ладони и, несмотря на сопротивление, припадаю лбом ко лбу.
– Отпусти меня, чудовище!
Тонкими пальчиками хватает меня за запястья и, судорожно дыша, пытается сбросить с себя мои руки, но очень скоро понимает – бесполезно, не отпущу.