Страница 110 из 114
– Тебе было мало? – шепчет с горечью, послушно замерев в моих руках. – Пришёл за новой дозой? Хочешь снова сделать мне больно? Ничего не получится, Август. Ничего не выйдет… Потому что я больше ничего не чувствую. Из меня больше нечего тянуть! Ты убил меня… Ты! Меня! Убил! – её глаза расширяются, взгляд наполняется дикостью, а на губах медленно расцветает улыбка полная безумия.
О да, девочка, давай, злись! Кричи! Ненавидь меня до самого конца! Я это заслужил!
Мы
это заслужили! Это наша награда! Это наше проклятие!
– Ты убил меня, Август! Ты меня уничтожил! – выплёвывает мне в лицо со всем омерзением, и с каждым словом её голос становится всё громче, всё разъярённее. – Почему ты не сдох?! Ты должен был сдохнуть! Ты должен был гореть в аду, за всё, что сделал! Почему ты здесь?! Какого чёрта ты здесь, Авуст?! Какого-о-очёрта-а-а… – Последние два слова превращаются в тихий жалобный плач, и я отпускаю Рони, позволяя ей упасть на колени и спрятать лицо в ладонях.
– Помнишь, чему я учил тебя? – спрашиваю, опустившись напротив и глядя, как в свете солнца блестит кулон на её шее, что однажды я ей подарил. Она всё ещё его носит. – Помнишь, как учил тебя тому, что правильно, а что нет, что важно, а что второстепенно… Помнишь?
Рони не отвечает. Её лицо по-прежнему спрятано в ладонях, и я слышу её тихий судорожный плач – мольба о том, чтобы я ушёл, прекратил её мучить.
Плач, маленькая… Злись. Ненавидь. Почувствуй это в последний раз.
– Я учил тебя, как быть сильной. Учил, как стать счастливой. Помнишь?
Вижу, как она слабо кивает, но всё ещё не может перестать плакать, как и не может взглянуть мне в глаза.
– Забудь мои слова. Решай сама. Думай сама. Поступай так, как хочешь, а не так, как от тебя требуют. Будь собой, – говорю ласково, и плавно опускаю её руки, беря ладони в свои. – Забудь обо всём, маленькая.
Рони всхлипывает, но теперь не отводит взгляда, – смотрит на меня, этого более чем достаточно, и не столь важно, сколько в этом взгляде боли и разочарования.
– Помнишь, как села за руль? Помнишь, как я заставил тебя это сделать? – спрашиваю, горько улыбаясь. – Помнишь, как ты боялась?..
Забудь
. А помнишь, как я раскачивал тебя на качелях, пять лет назад?.. Ты улыбалась… Несмотря на то, как ужасна была твоя реальность… со мной ты улыбалась. Забудь и об этом, Рони.
Вижу с какой силой она впивается зубами в нижнюю губу, то ли борясь с рыданиями, то ли борясь с желанием вновь накричать на меня, велеть убираться… Сдерживается.
Уже скоро. Потерпи ещё немного и тебе станет легче.
– Помнишь… наш домик на дереве? – смотрю в её полные слёз, раскрасневшиеся глаза, и всё ещё улыбаюсь. С лёгкостью, с теплотой, искренне улыбаюсь ей. – Я считал это место проклятым, – качаю головой, – но я ошибался. Тогда я не знал, где моё место, я жил мечтой найти его. Найти любой ценой, чего бы мне это не стоило! И знаешь что… я ведь нашёл его, Рони. Я нашёл это место, чёрт возьми, вот только… ни хрена не легче от этого. Но я всё же понял… понял, где на самом деле мой дом…
– Прекрати… Я не хочу это слушать… Не хочу! – в отчаянии трясёт головой. – Убирайся прочь! Пожалуйста… уходи… оставь меня в покое…
– Мой дом это ты, маленькая, – говорю с нажимом, заставляя слушать.
Ведь Рони понимает меня, как никто другой. Когда-то давно она и сама была на моём месте, – в подвале, одна, а её похититель заменил для неё весь мир. А потом она то же самое сделала со мной.
– Ты мой создатель, Рони, ты мой враг, мой единственный друг, моя боль, моя ненависть, моя злость, моя радость, мой смысл… всё это ты, Рони. Мне больше нигде нет места. Не договор лишил меня свободы выбора… его лишила меня ты.
– Договор?.. Какой договор? Что ты сейчас делаешь, Август? О чём говоришь? – выдыхает судорожно и почти беззвучно, глядя на меня большими застывшими глазами.
– Любовь, или зависимость, Рони? – мрачно усмехаюсь, касаясь ладонью её мокрой от слёз щеки. Вздрагивает. – Я показал тебе, как ты можешь любить, но ты… ты не избавила
меня
от зависимости.
Рони застывает. Кажется, даже моргнуть боится. Бледные губки дрожат, глаза вновь наполняются слезами…
– В этом вся ты, маленькая, – говорю ласково, не обвиняя. Обвинять уже нет смысла. – Ты всё ещё живёшь в своём мирке, погружённая в свои мысли и ощущения, не замечающая ничего вокруг, не замечающая тех, кто нуждается в твоей помощи, и это твой выбор, и я тебя не упрекаю. Уже – нет. А я ведь тоже в тебе нуждался… Тогда, пять лет назад. Но ты этого не замечала.
– Хватит. Уходи… Достаточно.
– А теперь ты считаешь меня монстром, – продолжаю, слегка повысив голос. – Ты хотела видеть меня монстром… им я в итоге и стал! Моя слабость меня погубила. Ты – моя единственная слабость, Рони. Моё уязвимое место, груз, что никак не удаётся сбросить с плеч. Думал справлюсь, думал смогу… сбежать от тебя. Но вот же чёртова ирония… оказалось, нельзя сбежать от того, что является частью тебя самого.
– Август…
– Это был самообман, – невесело усмехаюсь, и чувствую то, чего не чувствовал никогда прежде… глаза начинают жечь слёзы. – Кто, как не ты может меня понять, Рони?.. Оба мы бились в закрытые двери, ломились в них, пытаясь сбежать друг от друга. Но так и не поняли одного – сбежать от самого себя невозможно. Ты – это я. Мы слишком крепко связаны. Эту связь ничто не может разрушить. Я всё перепробовал… Свобода?.. Это слово нам не походит. С самого начала мы с тобой были обречены. Замкнутый круг, который невозможно разрушить. Но я попытаюсь… вновь попытаюсь. В последний раз. Последняя попытка.
– Август… что происходит? Что ты пытаешься сделать? – пугается. Пытается встать на ноги, но я не пускаю. Притягиваю к себе и обнимаю так крепко, что не сможет вырваться, пусть даже не пытается.
– Помнишь, я говорил, что отлично владею заклинанием забвения? – усмехаюсь, держа Рони в объятиях и вдыхая аромат её волос.
– Что за бред, Август? – начинает злиться, чувствуя неладное, и мне нравится это! Я горжусь ей, чёрт побери! Я вновь чувствую в ней жизнь!
– Август… ответь мне, – шепчет, и голос её вновь дрожит от слёз. – Зачем ты пришёл?.. Боже… зачем? За что ты так со мной, Август?! Тебе было мало?!
Слегка отстраняюсь, чтобы заглянуть в лицо, и только когда понимаю – сопротивления не будет, не сбежит, завожу ладонь ей за шею, притягиваю к себе и, ещё недолго глядя в глаза, навеки запечатляя их в памяти, оставляю нежный поцелуй на её солёных от слёз губах.
Наш последний поцелуй.
– А теперь…
– Август!