Долина падающих птиц

Глава 33

Полгода спустя

Ева

Прошло шесть с месяцев с того дня, когда с Вероники были сняты все обвинения. Рома, по моему мнению, сполна заслуживший второй шанс, продал квартиру и не без труда уговорил Нику переехать вместе с ним в небольшой домик недалеко от озера, который приобрёл на вырученные деньги и сбережения. Но сказать, что у них теперь всё хорошо, было бы самым большим враньём на свете, потому как на то, чтобы жизнь каждого из них вернулась к привычному ритму требуется время. Очень… очень много времени. А в случае Вероники, нет никаких гарантий, что однажды эта девушка найдёт в себе силы забыть о прошлом и начать всё с чистого листа. Не уверена, что будь я на её месте, смогла бы это сделать.

Я часто приезжаю к ним. Провожу с Никой время, рассказываю о всякой ерунде, обсуждаю погоду, еду, новости, природу, рассказываю о своих неудавшихся свиданиях… О да, в кои-то веки я решила заняться личной жизнью. Если честно, после всего случившегося, вдруг поняла, что одиночество, словно прожорливое животное день за днём всё больше съедает меня изнутри. Раньше я этого не замечала. Раньше принимала своё одиночество, как должное, и даже не знаю, в какой момент всё изменилось. Как и не уверена в том, хорошо это, или плохо. Но, наверное, на примере Ники, я наконец поняла, что никто в этом мире не хочет быть одиночкой. Мы можем притворяться, мы можем скрывать своё истинное лицо за множеством различных масок, мы можем придумывать себе собеседников и защитников, мы можем лгать всем и самим себе в том числе, что нас всё устраивает, но однажды, в жизни наступает момент, когда приходит осознание – каждому в этом мире нужен друг. А больше всех тому, кто упрямо верит, что в нём не нуждается.

Август больше не появлялся. А Ника, с каждым днём, вспоминает его всё реже и задаёт всё меньше вопросов.

– Я знаю, что моё освобождение произошло не без ЕГО участия, – сказала она мне однажды, сидя на берегу озера. Было начало лета, пели птицы, небо было голубым и ясным, аромат полевых цветов и сочной травы наполнял лёгкие, а солнечные лучи плескались в зеркальной глади и теплом разливались по коже.

Ника даже по имени его перестала называть. Я пыталась поговорить с ней об этом, поговорить, как специалист, несмотря на то, что уже как пару месяцев назад уволилась с работы, а потом вдруг поняла… Нике это не нужно. Если она захочет поговорить с другом, то сама откроется передо мной, когда наступит тот самый момент.

– Когда Рома вернётся? – спросила, переводя тему.

– Ближе к вечеру, у него дела в городе, – ответила Ника, уже привычно бесцветным голосом. Вся она такой стала, как картинка из чёрно-белой газеты. Всегда в одном цвете, всегда с одним выражением лица…

Мне жаль её. До сих пор, каждый раз, приезжая с ней повидаться, у меня сжимается сердце и приходится выдавливать из себя улыбку, лишь бы не показать Нике, как сильно я за неё переживаю.

Рома переживает не меньше и не менее тщательно старается это скрывать.

Когда рядом Ника, он улыбается, пытается отвлечь её всяческими способами: уговаривает порыбачить, сходить на пикник, поплавать, или вместе приготовить ужин. Он дарит ей цветы, которые Ника каждый раз принимает с едва касающейся бледных губ улыбкой и бережно ставит в вазу. А затем так долго на них смотрит, не шевелясь, словно её разум отключается, или переносится куда-то в другое место, оставляя с нами лишь бездушную оболочку. Такие моменты пугают больше всего.

Но бывают и хорошие моменты! Когда кажется, что всё просто чудесно! Что Рома и Вероника беззаботная пара, два любящих друг друга человека, относящиеся друг к другу с невероятной нежностью и теплотой, но… стоит лишь Роме отвернуться, и я вижу в его глазах мрак, глубокую безысходность и страх за то, что в любой момент может случиться непоправимое.

Мы с ним помним предсказание Августа о том, что жить Нике осталось недолго. Это и стало ещё одной причиной, почему Рома поспешил сменить квартиру в городе на тихое практически безлюдное место на берегу озера. Таким образом, он пытается не допустить беды, веря, что чем в большем спокойствии и безопасности находится Вероника, тем меньше становится угроза.

Верю ли в это я?.. Сложно сказать. Но с недавних пор, к счастью, или к сожалению, кажется, что нет в этом мире ничего, во что бы я уже не смогла поверить после того, как своими глазами увидела Августа.

– Когда вы мне всё расскажете? – вчера вдруг спросила Ника, так что я растерялась, в то время, когда должна была быть готова к этому вопросу. Она повернулась ко мне лицом, и слабо, но с горечью улыбнулась. – Я знаю, что это не Рома нашёл останки Филипа в том лесу, – это ОН показал вам место. Ты видела ЕГО. Видела, я это точно знаю, иначе бы сейчас не сидела рядом со мной. Иначе бы ни за что не поверила в мою историю. И я хочу знать, Ева. Почему? Для чего он это сделал? Рома молчит, но ты… ты ведь должна понимать насколько это для меня важно. Пусть для меня ОН умер… но я хочу знать правду, которую он мне задолжал. Я была с тобой честна, Ева, будь же честна и ты со мной.

Я долго молчала, глядя как ветер играет с листвой на деревьях на противоположном берегу, далеко не в первый раз размышляя, стоит ли рассказать Нике правду?.. Порой я была на все сто уверена, что это будет огромной ошибкой, а порой, мне думалось, что узнай она правду и жить ей станет легче. Но станет ли?..

– Я дала ему слово, – ответила я, чувствуя вину перед Никой. – Я обещала Августу, что ничего тебе не расскажу. Прости.

– Не произноси при мне его имя, – спокойно, но уверенно ответила Вероника, устремив взгляд к озеру. – Он заставил тебя, да?

– Нет, – покачала головой и тяжело вздохнула. – Просто так будет лучше для тебя. Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

– Ладно, – к моему удивлению согласилась Вероника, в то время, когда я была уверена, что она начнёт спорить. В глубине души, я даже хотела, чтобы она начала спорить, подала хоть какие-то признаки жизни, но… она просто согласилась.

– Ника…

– Он ушёл насовсем? – перебила, задав другой вопрос, и взглянула меня своими тусклыми практически безжизненными глазами.

– Да, – кивнула. – Думаю, он ушёл насовсем.

– Это хорошо, – улыбнулась вдруг Ника. – Пойдём в дом? Я угощу тебя чаем.

– С удовольствием, – отозвалась я, неуверенно улыбаясь резкой смене темы, но это было лучше, чем продолжать разговор об Августе. – Иди. Я тебя догоню.

Лёгкое мерцание, словно алмазная пыльца искрится в лучах полуденного солнца, почудилось мне над зеркальной гладью озера. Но стоило лишь моргнуть и мерцание исчезло.

***