Долина падающих птиц

Глава 32

Ева

Некоторое время спустя

***

Последние дни осени. Мелкие мокрые снежинки падают с неба, касаются земли и тут же таят. Тяжёлые тучи нависли над городом, нет ни единого проблеска солнца, как и почему-то нет радости на душе. Изо рта выпархивают облачка пара, и я сильнее кутаюсь в пальто, глядя как по серым улицам спешат прохожие, каждый по своим делам.

Понедельник. Двадцать девятое ноября. День, которого мы так долго ждали. День, когда с Вероники были сняты все обвинения, и она вот-вот должна выйти на свободу.

На душе должно быть хорошо и радостно, но я не могу избавиться от привкуса горечи, что не покидает меня ни на минуту с момента нашей первой встречи с Вероникой. Не знаю, Августа ли это заслуга, или же я действительно оказалась настолько бестолковым, излишне эмоциональным и чересчур доверчивым психотерапевтом, раз не смогла справиться с тем, с чем всегда справлялась за все годы моей практики. Я позволила стереться той черте, которая проводила границу между профессиональным отношением к пациенту и личным.

Всё стало слишком личным.

Слишком шатким. Слишком уязвимым.

Я оказалась слабой.

Присаживаюсь на скамейку недалеко от здания суда, и смотрю на его закрытые двери, закуривая свою первую за два года сигарету.

Ждать осталось недолго, и эта история наконец закончится. И по идее должно начаться что-то новое, что-то хорошее, как награда за все испытания, через которые всем нам пришлось пройти. Но так бывает лишь в сказках. Счастливый конец, злодеи наказаны, а герои получают заветную награду.

Но есть ли в истории Вероники злодеи и герои? Кто должен быть счастлив, а кто наказан? И где же она – та самая награда и счастливый финал?

Может ли он быть?..

День изо дня вспоминая события, произошедшие в том лесу, я всё сильнее задумываюсь над тем, кем же на самом деле был Август, сколько фальши было в его словах, а сколько истины, и какая чаша весов по итогу перевесила: чаша с правдой, или чаша с враньём?..

День изо дня вспоминая события, произошедшие в том лесу, я всё сильнее убеждаюсь в том, что злодей во всей этой истории был лишь один. Звали его Филип. И погиб он от руки создания, которого я до последнего считала выдумкой.

– Одно резко движение в мою сторону, приятель, и даю слово, я заставлю дока схватить лопату и пробить ею твою тупую башку, – сообщил тогда в лесу Роме Август, наконец избавив его от верёвок. – Поверь, Ева даже не замешкается. А когда поймёт, что пришибла своего дружка, то к чертям полетит не только её жизнь, но и судьба твоей возлюбленной, которой только наш дорогой док сможет помочь. Однако если ты будешь хорошим мальчиком, то, так и быть, тоже сможешь поучаствовать в спасении нашей девочки.

– Рома, лучше сделай так, как он говорит.

– Кто он такой, Ева?! – Рома не двигался с места, но я видела, с какой силой он сжимал челюсти и кулаки, очевидно из последних сил держа себя в руках. Ради неё. Ради Вероники.

Я не знала, что ответить на этот вопрос. Разве существование Августа поддаётся логике, чтобы обозначить его одним словом? Или даже двумя, тремя? Да целых поэм не хватит, чтобы докопаться до истины и ответить на вопрос: «Кем же на самом деле был Август и что им двигало»?

Поэтому я промолчала.

А затем Август вручил Роме то, что вмиг его изменило и на смену ярости в глазах очень быстро пришло потрясение. Это был перепачканный в земле носовой платок его пропавшей двенадцать лет назад сестры. Платок, что однажды вручила Веронике Марго. Платок – неоспоримое доказательство тому, к чему так долго шёл Рома.

Он нашёл его. Спустя годы Август помог ему найти похитителя Анжелики.

Яма, которую я раскопала, оказалась не просто ямой – это была могила Шиманского Андрея Степановича, что стало ясно после установления личности. Он взял себе псевдоним Филип, а женщина по имени Марго была его альтер эго. Следствие по этому делу было возобновлено и на данный момент идут поиски других возможных жертв, пострадавших от рук Филипа и Марго. Это дело ведёт Роман.

Я никогда не забуду его лицо в те долгие минуты, пока он смотрел на платок своей сестры и с силой сжимал в руке. Его лицо было напряженно, брови сдвинуты в переносицу, а по челюсти бегали желваки, – так сильно он стискивал зубы. Возможно, чтобы не сорваться. Возможно, чтобы не закричать. Возможно, чтобы не разрыдаться в голос, ведь глаза его были наполнены слезами.

Я не знаю… Я просто молча смотрела на него, а внутри всё сжималось от сочувствия. Молчал и Август, за что я даже была ему благодарна. Роме нужны были эти минуты, чтобы в очередной раз попрощаться с сестрой. Но вот его взгляд устремился на Августа и, в раскрасневшихся от накатывающих слёз глазах, вспыхнула надежда.

Август в ответ лишь молча покачал головой, давая понять, что Анжелики уже давно нет в живых, и Рома вновь уткнулся взглядом в носовой платок.

Я видела, как по его щеке скатилась одинокая слеза и упала на перепачканную ткань. После чего, устремив взгляд в небо, он набрал в грудь побольше воздуха и, надув щёки, медленно выдохнул. Одновременно с этим черты его лица смягчались и разжимались кулаки. Принятие действительности давалось ему непросто, но всё же он справился с этим. Рома всегда справлялся .

– Этот ублюдок мучился перед тем, как сдохнуть, – сказал вдруг Август таким тихим и небезразличным голосом, словно способен понять чувства Ромы. Словно способен ему посочувствовать.

Это казалось таким нелогичным и странным, что я вновь невольно задалась вопросами: «Кто же ты такой, Август? Что же на самом деле творится в твоей голове»?.. Думаю, это загадка, которую никому из нас не под силу разгадать.

– Это не вернёт тебе сестру, и не изменит прошлое Рони, – продолжал говорить Август, – но я думаю тебе должно стать легче от мысли, что похитивший их выродок получил по заслугам. Я заставил его убивать самого себя… медленно, оставляя порез за порезом и кусками сдирая с себя кожу. Он сдох в страшных муках, после чего я закопал его здесь, в этом лесу. Вместе с вещами, что однажды могут стать доказательствами здравомыслию Рони. И я не прогадал. Это время пришло.

– Ты и это предвидел… – выдохнула я тихо, поражаясь тому, насколько продуманным оказался этот парень.

– Заключение Рони в мои планы не входило, – взглянув на меня, ответил. – И если бы мне не пришлось прибегнуть к крайним мерам, то гнил бы это ублюдок и дальше в земле.

– Но откуда ты мог знать, что…