Страница 104 из 114
Не знаю о чём думать и какие выводы делать. Впервые в жизни я чувствую себя настолько растерянной и разбитой. У Августа это мастерски получается делать – доводить людей до состояния, которое опасно граничит с безумием. Кажется, ещё немного и даже у меня поедет крыша.
– И что я должна делать? – Для начала хочу послушать его версию дальнейшего развития событий. – Теперь, когда открыл мне всю правду, как, по твоему мнению, я должна поступить? Нет доказательств тому, что Ника не причастна к смерти Дины, опровержения не будет.
– Потому что все считают её сумасшедшей. – И вновь голос Августа меняется. Меняется и взгляд. Больше не видно насмешки, не слышно сарказма. Он кажется… решительно настроенным и серьёзным. – А это совершенно не так, Рони не сумасшедшая, и ты это знаешь, док. И наш красавчик это знает, правда же? Собственно только поэтому ты и здесь, приятель. – Бросает взгляд на Рому, но тот уже даже не мычит в ответ, – просто смотрит, и я никак не могу понять, что творится в его глазах. Страшно представить, что он сейчас испытывает. Ведь если я была посвящена в историю Августа, то Рома не знал ничего.
– Для начала… нам нужно доказать, что у Рони всё в порядке с психикой, согласна, – отвечаю, поразмыслив. – Но дело в том, что её здравомыслие было поставлено под сомнение ещё пять лет назад, и у нас нет никаких доказательств тому, что похищение не было выдумкой.
– Доказательства есть, – с ухмылкой сообщает Август и вновь бросает колючий взгляд на Рому. – Что, тупица, даже с этим не смог справиться, да? И что бы вы двое только без меня делали? Как рассчитываться-то будете?
Я вновь не знаю, что ему ответить.
– Да шутка, расслабься, док, – фыркает Август. – Ты такая зануда, бр-р-р, прям как Рони! Аж бесит. Предоставлю я вам доказательства. Но для начала… двоих свидетелей будет многовато, не находишь? – игриво дёрнув бровями, Август кивает на лопату и, сверкнув глазами, добавляет: – Хватай лопату, док и копай прямо на том месте, где стоишь.
– Что? – даже и не думаю двигаться с места. – Это уже слишком, Август. Рома желает Веронике лишь добра и не станет никому рассказывать о…
– Копай! – рявкает на меня Август, так что невольно вздрагиваю. – Сейчас же, док, лопату в руки и за дело. Просить мистера-следака не буду, он слишком буйный, ещё накинется на меня, покусает. А вдруг у него бешенство? И что я тогда делать буду, а?
– У тебя действительно глупое чувство юмора, – не стесняюсь заметить и, стиснув зубы, хватаюсь за лопату.
– Какая послушная девочка, – комментирует Август.
– А у меня есть выбор? – бросаю злобно. – Учитывая то, что ты можешь меня заставить, лучше уж я буду делать это находясь в своём уме!
– И это верное решение, док! – широко улыбается и вновь поворачивается к Роме. – Эй, чучело, нравится местечко, которое я для тебя выбрал? Чудесная полянка, летом будешь кости под солнышком прогревать. Кивни, если оценил мою заботу.
Нет, его чувство юмора ещё хуже, чем я себе представляла.
– Ты не станешь причинять ему вред, – говорю уверенно, взглянув на Августа исподлобья.
– И с чего это мне вдруг быть таким добреньким? – многозначительно выгибает брови Август. – У нас с твоим приятелем как-то сразу не заладилось, знаешь ли. Не сошлись характерами.
– Да он тебя даже не помнит!
– Чёрт… – хмурится Август, делая вид, что очень расстроен. – Забыл об этом. В последнее время совсем каким-то рассеянным стал. На чём мы там остановились? А, напомни-ка мне с хрена ли я должен отпустить твоего дружка?
Сдуваю прядь волос с намокшего лба, втыкаю лопату в землю и начинаю копать, отвечая:
– С того, что ты ещё не закончил своё представление, чтобы избавляться от публики, Август.
Прошло уже не меньше часа, я без остановок продолжаю копать в указанном Августом месте. Едва перевожу дыхание, руки дрожат от усталости, одежда перепачкана в грязи, ведь так не вовремя начал накрапывать дождь.
Я даже вопросов больше не задаю, ведь Август всё равно не отвечает.
Он стоит неподалёку, на его глазах вновь солнцезащитные очки и он смотрит вглубь леса, словно способен видеть там нечто, чего не могу видеть я. На самом же деле, думаю, что он попросту слишком сильно погряз в собственных мыслях, и лес его вовсе не интересует.
– Солнца нет, зачем тебе очки? – спрашиваю, решив немного передохнуть. – Это ведь те самые, да? Очки, что подарила тебе Вероника.
Проходит некоторое время, прежде чем Август наконец решает повернуться ко мне лицом. Но я вновь не могу понять того, что он чувствует, его эмоции слишком надёжно спрятаны под маской безразличия.
– Копай, – единственное, что он говорит и вновь отворачивается.
Уверена ли я в том, что не рою могилу для Ромы? Нет, до конца не уверена. Но наши беседы с Вероникой не прошли напрасно, и в какой-то мере я успела изучить Августа, понять принципы, по которым он действует. Он не стал бы приводить в лес Рому только для того, чтобы убить и закопать в земле его тело. Это было бы слишком просто и даже бессмысленно, для такого существа как Август. У Августа на уме что-то другое.
И очень скоро я нахожу ответ на этот вопрос.
Отбрасываю лопату в сторону, падаю на колени и, практически задыхаясь, из последних сил пытаюсь раскопать вещь, что показалась под толстым слоем земли.
Боже…
Мне становится плохо, перед глазами плывёт, а в висках стучит так сильно, что, кажется ещё чуть-чуть и она взорвётся! Меня начинает мутить, но тело уже работает на автомате, я не в силах остановиться, – продолжаю впиваться ногтями в землю и отбрасывать в сторону горстки сырой земли, чтобы убедиться – это именно то, о чём я думаю.
И это действительно то, о чём я думаю…
И это окончательно выбивает почву из-под ног.
Сажусь на землю и застывшими глазами смотрю на то, что удалось раскопать…
Человеческие останки. Клочки одежды. Фотоаппарат. Грязный свалявшийся женский парик. И носовой платок… с вышитым на нём парящим в небе соколом.
Доказательства тому, что Вероника не сумасшедшая.