Приют повышенной волшебности

Рита вздрогнула и побежала на звук. На кухне, посреди пола, лежала жестяная банка кофе — та, что стояла на полке, к счастью дешевого и к еще большему счастью, закрытая. Рядом сидела Клеопатра и смотрела в стену.

— Клео. Зачем?

Молчание. Кошачье, глухое, стопроцентное.

— Ты же богиня. Ты выше этого.

Клеопатра медленно повернула голову. Взгляд ее был безмятежен и пуст, как у мраморного изваяния.

— Кошки скидывают предметы, — сообщила она ровно. — Это наука. Гравитация. Мы ее проверяем. Кто-то же должен.

— Ты проверяешь гравитацию каждый раз, когда я хвалю других кошек!

— Совпадение. — Клеопатра поднялась и направилась к выходу. У двери обернулась и не выдержала: — Кстати, у твоей ненаглядной синеглазки пенек шатается. Третий месяц шатается. Некоторые тут заняты наукой и важными вещами, а некоторые — комплиментами.

И ушла, оставив Риту с банкой в руках и с очень большими подозрениями.

— Зафиксировано, — сказала Лера, подкравшись сзади, дописывая. — Объект похвалы: Джоконда. Реакция: банка кофе, минус ноль целых три десятых секунды после комплимента. — Она подняла голову, и глаза у нее горели исследовательским азартом: — Рит. А ведь у нас накапливается статистика. Компот — ревновала, забрали. Джоконду сегодня заберут — ревнует с момента возвращения зрения. Это же корреляция!

— Ты тоже заметила?!

— Я веду записи, — с достоинством сказала Лера. — Во вкладке "Необъяснимое, лист два".

Когда Матиз с уставшей Лерой за рулем отчалил, от нее пришло сообщение сообщение:

"На самом деле, если мы правда на дружеском уровне общения, я бы хотела и все же поговорить про Антона, только чуть позднее"

Рита улыбнулась.

"Я буду рада, если ты со мной поделишься".

“Спасибо. Завтра нужна помощь — прокапать хвостиков от паразитов?”

“Справлюсь.”

Ирина Валентиновна приехала ровно в три — минута в минуту, что уже говорило о человеке многое.

А когда она вышла из машины, Рита, встречающая у калитки, застыла, потому что по дорожке к ним шла… Джоконда. Точнее, человеческая версия Джоконды. Если бывают женщины сиамской породы — то вот она: сухощавая, прямая, с идеальной осанкой, с гладко убранными седыми волосами оттенка кошачьей маски, и с глазами — ярко-голубыми, внимательными, чуть раскосыми. Даже двигалась она по-кошачьи: точно, экономно, с достоинством.

Рита пожалела, что Лера уехала, и она не может ей прямо сейчас шепнуть "они же одинаковые!"

— Вы Рита? — голос у гостьи был под стать: ровный, негромкий, из тех, что не повышают никогда, потому что незачем. — Ирина Валентиновна. Я на пятнадцать ноль ноль, к Джоконде.

Они прошли к вольеру. И тут случилось то, чего Рита боялась весь день.

Ирина Валентиновна посмотрела на пенек. На пеньке сидела Джоконда и смотрела на Ирину Валентиновну. Глаза в глаза. Синие в голубые.

Пауза длилась долго. Где-то стрекотал кузнечик. У бабы Зины хлопнула форточка.

— Она… — Ирина Валентиновна не отрывала взгляда от кошки. — Она смотрит на меня.

— Да, — сказала Рита. И набрала воздуха. — Тут такое дело…

История вышла путаной, но вдохновенной: проездом… совершенно случайно… светило ветеринарной офтальмологии, очень известный, оперирует за границей… посмотрел, сказал — редкий операбельный случай… прооперировал буквально на днях, в порядке исключения, почти даром, из любви к искусству… результат превзошел… но!

— Но об этом никому нельзя рассказывать, — закончила Рита строго. — Совсем никому. Он… не хочет огласки. У него условия такие. Секретная информация.

Чтобы немного успокоиться, Рита почему-то представила Леру за спиной гостьи, выдуманная Лера стояла с лицом человека, наблюдающего крушение поезда в замедленной съемке, и беззвучно артикулировала: "светило?! офтальмологии?! проездом?!"

Ирина Валентиновна выслушала все это с непроницаемым лицом. Потом посмотрела на Риту — долгим взглядом человека, вырастившего двоих детей и тридцать лет проработавшего, как выяснилось позже, школьным завучем.

— Рита. Голубушка. Я готовилась к слепой кошке. Я умею считать нестыковки. — Она помолчала. — Это вообще та кошка? Может, вы мне другую…

— Та! — Рита чуть не задохнулась. — Честное слово, та! Вот, смотрите!

Она вытащила телефон и стала листать: Джоконда на пеньке год назад, когда только поступила. Джоконда зимой, выглядывает из утепленного вольера, с той самой темной отметиной на левой лапе (вот же она, отметина, пятнышко в пятнышко!) Джоконда с ее неповторимым осуждающим выражением морды — его ни с кем не спутаешь.

— Это Джоконда, — вслух проговорила девушка. — Пятно, прикус, шрамик на левом ухе — все ее. И осуждает фирменно. Кошку ни с кем не перепутаешь.

Ирина Валентиновна сверяла фото с оригиналом внимательно, как документы на границе. Пятнышко совпадало. Осанка совпадала. А главное — кошка, устав от людских разбирательств, встала, потопталась и улеглась на своем пеньке в той самой позе, в которой была снята на доброй половине фотографий: лапы под грудь, хвост кольцом, подбородок на край спила.

— Пенек, — произнесла Ирина Валентиновна с нежностью, которой Рита от нее не ожидала. — Тот самый пенек. Я все посты про него читала. Она без него, наверное, не сможет?

— Сможет, но грустить будет, — призналась Рита. И решилась: — Забирайте с пеньком. Он все равно шатается, я новый вкопаю.

Дальше все было быстро и как-то очень правильно. Джоконда вошла в переноску сама — вошла, развернулась, села и посмотрела на всех: ну, чего ждем? Пенек погрузили в багажник, застелив пледом, Рита по ходу дела успела прочитать Ирине Валентиновне краткую лекцию о переводе кошки на новый корм ("плавно, семь дней, подмешивая, вот схема, я распечатала"). Ирина Валентиновна выслушала, кивая в нужных местах.

А у самой машины гостья вдруг развернулась и вложила Рите в руку конверт.

— Нет-нет, — Рита отдернула руку, — у нас животные бесплатно, мы не…

— Это не за кошку. — Голос завуча не предполагал дискуссии. — Это на приют. Вы в нее столько вложили — лечение, корм, операция эта ваша… секретная. Возьмите, голубушка, не заставляйте пожилого человека бегать за вами по двору. Я бегаю быстро, но выглядит это несолидно.

Машина мигнула стоп-сигналами на повороте и скрылась. Рита открыла конверт.

Десять тысяч. Ну что ж, теперь слова Вики в видео стали правдивыми. Деньги после передачи кошки и правда были получены.

Она пересчитала бумажки. Потом еще раз. Потом села на крыльцо, потому что ноги решили, что хватит с них.

Утром пришла зарплата. В воскресенье был перевод от папы. Теперь — это. А главное — самая страшная графа “лечение” больше не казалась бездонной. Рита открыла банковское приложение и с мстительным наслаждением сделала то, чего не делала никогда: заплатила по второму кредиту сразу, не дожидаясь последнего дня. А на кредитку положила в пять раз больше минимального платежа. В пять раз!

— Клео, — сказала она ошеломленно в пространство двора. — Кажется, мы… не тонем?

— Разумеется, — отозвалось с крыльца. — Корабли с богиней на борту не тонут. Исторический факт. Ну, почти всегда. Про Египет и море вообще отдельный разговор.

И тут Риту осенило. Она медленно повернулась к кошке.

— Слушай. А ведь Лера права со своей статистикой. Компот — ты его терпеть не могла, и его забрали первым. Джоконда — ты к ней ревновала страшно, вон, банки роняла, — и вот она уехала. К кому ты приревнуешь — того и забирают. Двое из двух.