Приют повышенной волшебности

Перед выездом Рита сделала еще одно дело — то, которое откладывала неделю. Сфотографировала второй монитор с трех ракурсов, протерев его рукавом от пыли, и выложила на Авито: "Монитор 27'', отличное состояние, разумный торг". Подумала и снизила цену на пятьсот рублей сразу. Палец завис над кнопкой "опубликовать" на секунду дольше нужного.

— Это всего лишь монитор, — сказала она вслух. — Работать можно и с одним. Люди веками работали вообще без мониторов.

"Люди веками и без кредитов жили", — философски отозвалось в голове.

— Спасибо уж, очень поддерживаешь.

Объявление ушло в интернет.

А Рита взяла переноску и ушла за Джокондой.

Джоконда отнеслась к переноске как к оскорблению, к машине — как к похищению, а к самой Рите — как к соучастнице. Всю дорогу из недр переноски доносилось низкое, ровное кошачье ворчание — не крик, не плач, а именно монолог, полный задетого достоинства.

— Я все понимаю, запах непривычный, узкое пространство, — отвечала Рита, выруливая на трассу. — Но ты который день оставляешь полмиски. В твоем возрасте это не каприз, это симптом. Все ради твоего здоровья.

Пежо тарахтел. Тарахтел он всегда, это был его голос, но сегодня к привычному тарахтению примешивалась новая нота — дребезжащая, тонкая, где-то в районе передней подвески. Рита прислушалась, как прислушиваются к собственному организму, не то чтобы сильно болит, но что-то явно не то. Если повезет, то пройдет само.

— Довези, старик, сегодня очень надо — попросила она машину. — Вот честно. В любой другой день. Но у нас завтра мероприятие.

Пежо намек понял и до клиники дотянул, дребезжа, но не сдаваясь.

В ветклинике в нос тут же пахнуло лекарствами, хлоркой и чужим страхом. Рита тут же взяла в руки свой личный, ей нечего бояться — никаких видимых, или острых проблем у сиамки нет.

Холодный свет гудящих ламп отражался в кафеле, Рита уже было хотела встать и проверить — отразится ли она, как появился врач. К счастью, свой, а иначе и быть не могло, девушка назначала всегда посещения в нужные смены. Если только не происходило что-то из ряда вон выходящее, там уже не до выбора.

Сергей Палыч устало улыбнулся, очки на лбу, халат со следами шерсти сегодняшних пациентов, выслушал, ощупал, посветил Джоконде в помутневшие глаза и покачал головой.

— Возраст, Рита. Возраст и плюс, подозреваю, желудок. Давай кровь возьмем, биохимию. Думаю, стоит посмотреть печень с почками. И вот эти капли начнем уже сейчас, не дожидаясь результатов, я распишу дозировки — ветеринар вздохнул — анализы дорогие.

— Сколько все вместе?

Сергей Палыч посчитал на бумажке. Получилось три тысячи двести за анализы и полторы тысячи за лекарства — пока, на первое время, а дальше по результатам.

Рита кивнула и поплелась на кассу. Деньги на счету, еще вчера казавшиеся почти богатством, таяли со скоростью света — не фигурально, а буквально. Было пятнадцать двести, после аптеки для Жучки — одиннадцать с копейками, теперь останется лишь шесть четыреста. А впереди платеж по кредиту, и дегельминтизация на всю ораву, и…

— Результаты завтра к вечеру, — сообщил мужчина, неся Джоконду в процедурную. Помолчал и добавил, не оборачиваясь, обращаясь к девушке за стойкой — За осмотр сегодня не пробиваем, у меня акция. Пятница.

— У вас каждый раз акция, — не выдержала благодарная Рита.

— Удачно попадаете, — согласился Сергей Палыч.

На обратном пути Пежо сошел с ума.

Началось с того, что дребезжание переехало из подвески куда-то под капот и сменило тональность — с "что-то не то" на "что-то опасно не то". Потом машину начало вести на разгоне. Потом под капотом что-то отчетливо, злобно застучало — так, что Джоконда в переноске прервала монолог и прислушалась.

— Нет-нет-нет, — Рита вцепилась в руль. — Милый. Хороший. Восемь километров. Семь. Ну пожалуйста.

Пежо стучал, дергался, но ехал — из последних малиновых сил. До мастерской на выезде из города он дотянул на честном слове. И заглох прямо у ворот, испустив финальный звук, похожий на вздох Жучки.

Ворота были открыты. До Риты донесся запах резины, железа и крепкого чая, взвизгивал гайковерт. Девушка чихнула, стандартная реакция организма Риты на резкие химические запахи. Навстречу, вытирая руки тряпкой, уже шел Денис Сергеевич. Девушка выдохнула с облегчением: его смена. Повезло.

— О! Малиновая беда тут как тут! — воскликнул он, оглядывая дымящееся недоразумение. — Знакомый пациент. Что на этот раз?

— Стучит. Дергается. Умирает, кажется.

— Умирает он у тебя с прошлой осени, а бегает шустрее новых, — мастер открыл капот, наклонился, и лицо его приобрело то особое выражение, с которым врачи смотрят снимки. — Ага. Ну, понятно. Жить будет, но деталь менять надо. Есть у меня такая деталь, б/у, но живая. Поставлю — за часок успею.

— Сколько с меня?

— За деталь — четыреста. А работа… — он взглянул на переноску, из которой Джоконда как раз возобновила обличительный монолог, — а работа — с меня. Кристинка, кстати, завтра к тебе собралась, на день открытых дверей. Полы, говорит, поеду мыть и котов показывать.

Пока он копался под капотом, Рита смотрела, как играют блики на инструментах. Вспомнила историю своей связи с этим местом. Год назад волонтерка привезла Рите шпица — ухоженного, с ошейником, но без адресника, найденного на остановке. Рита тогда сопротивлялась до последнего — она кошатница, собак берет только в крайности, когда сама подберет или когда подкинут под забор, как Зевса. Но ей прислали фото — и с фотографии на нее смотрели два черных отчаянных глаза существа, которое потеряло весь свой мир на одной остановке. Рита сжалилась. Взяла на передержку, обклеила объявлениями весь район и половину интернета: где найден, приметы, фото. Желающих "забрать породистенького" набежало море — это тебе не трехлапый кот или слепая кошка, и каждому Рита вежливо отказывала, потому что знала — пес не брошенный. Пес потерянный. А потерянных ждут дома.

Через пять дней приехали Денис Сергеевич с дочкой Кристиной — с документами, с фотографиями, с дрожащими руками. Шпица звали Кеша. И Кеша, услышав их голоса еще от калитки, закрутился в вольере волчком, а потом визжал, плакал и целовал обоих так, что никаких документов, в общем-то, уже не требовалось.

А потом Рита однажды заехала с очередной поломкой в первую попавшуюся мастерскую — и увидела там Дениса Сергеевича. Он молча все осмотрел, молча все починил и на вопрос "сколько" так на нее взглянул, что вопрос увял сам. С тех пор она ездила только сюда, ремонт ей делали по самым низким ценам и почти всегда брали только за детали. Кристина стала приезжать волонтерить. А Кеша, судя по фотографиям в соцсетях, обзавелся зимним комбинезоном с Микки Маусом и личным креслом у окна.

— Погуляй немного, — сказал Денис Сергеевич, закатывая рукава. — Вон, в тенечке лавка. Кошке своей водички налей, жара.

Домой Рита вернулась после обеда — на починенном, присмиревшем Пежо, с Джокондой, исчерпавшей монолог, и с твердым намерением сварить кашу, доесть грибы и лечь пораньше. Но у калитки ее ждали.

Алевтина Генриховна стояла посреди улицы в леопардовом халате, с блокнотиком наперевес, и по ее позе было ясно, что ждет давно и накопила немало своего "ценного мнения".

— Опять возите! — начала она без предисловий, едва Рита вышла из машины. — Туда-сюда, туда-сюда! Зараза одна от вашего зверинца! У меня, между прочим, давление!

— Добрый день, Алевтина Генриховна, — сказала Рита ровно, доставая переноску, открывая свою калитку. — Возила кошку к врачу. Врачи, прививки, документы — все как вы любите. Все по правилам.