Приют повышенной волшебности

— Ишь ты! — баба Зина заглянула в капюшон с видом эксперта. — Белые! У поваленной березы нашла? Там место хорошее, я туда много лет хожу… Ладно, пользуйся, молодая, а вот мне наклоняться уже целое приключение. Да не из приятных. — Она прищурилась на Алису, вежливо сидевшую у ноги. — Завтра, стало быть, день ваш открытый?

— Да, в одиннадцать.

— Ну, дай бог, дай бог. Я пирогов напеку, занесу с утра. Людям с дороги оно способствует. Сытый человек — добрый человек. А добрый человек, глядишь, и кота возьмет. А то, если повезет, может и этого вашего рыжего шпингалета.

И косынка уплыла через свою заднюю калитку, продолжая что-то бубнить под нос. Оставив Риту с пакетом, грибами в капюшоне, вопросом — почему Батон вдруг стал шпингалетом, и твердым знанием, что стратегическое мышление на этой улице — не только у нее.

Пока Рита была на выгуле, кухня окончательно наполнилась светом. Хоть девушка и принадлежала к поколению "не включайте верхний свет, умоляю!" и первым делом оборудовала свой домик всяческими подсветками и светильниками, все же вот этот, утренний свет, она любила. Он просачивался сквозь тюль, которую она так и оставила после предыдущих владельцев, и ложился на скатерть ровными квадратиками.

Рита водрузила на стол, прямо на квадратики из света, пакет с подарками от самой лучшей в мире соседки, вынула грибы из капюшона. Получилась настоящая карта сокровищ. Кабачки еще хранили прохладу утренней грядки, огурцы пахли свежестью и землей, на одном из них остался малюсенький цветок. Рита вдруг подверглась порыву и понюхала его. Тут же чихнула, все-таки не роза, не роза. Яйца и правда оказались теплыми, похоже их только что забрали из-под несушки. Рита знала, что несутся куры у соседки всегда одинаково, что сажает она всегда одинаковое количество кабачков. Все, что она говорит об изобилии, это лишь игра, для оправдания откровенной помощи. Девушку эта игра, как и сама помощь, вовсе не задевала. Когда безвозмездно помогаешь другим, легко незаметно научиться достойно принимать помощь и по отношению к себе.

Рита нагнулась и понюхала грибы. В этот раз не чихнула. От белых шел густой лесной дух — хвоя, прелая листва, сырость, словно бы прогулка не окончена.

— Пир горой, — прошептала Рита, прижав руки к щекам и взволнованно качая головой — Просто пир горой.

Клеопатра уже сидела на своем стуле. Это был когда-то Ритин стул, но времена меняются. Кошка ничего не просила, просто присутствовала. Взгляд, тяжелый и янтарный, следил за движениями рук. Но словно бы из праздного, даже игривого любопытства.

А вот Компот подобного благородного поведения не придерживался. Он образовался в ногах, начал помявкивать и пару раз пытался запрыгнуть на штанину. Даже не чуя запаха, кот явно смекнул, что дело идет к готовке.

"Надеюсь, это не для тебя одной", — наконец, прозвучал в голове голос с нотками угрозы.

— Дам я тебе попробовать, — отмахнулась Рита, доставая сковородку, одну из первых покупок при переезде в Ромашково. Сковородка стоила триста рублей и служила все два года достойно. Хотя чего ей служить то? Чаще всего используется кастрюля, на сковороде гречку ведь не варят. — Но тебе только чуть-чуть. Грибы — не кошкина еда. А в твоем случае, так подавно. Помнишь, что ветеринар сказал?

"Ветеринар не понимает высоких вкусов", — фыркнула Клеопатра, и неожиданно мирно принялась вылизывать лапу.

Рита зажгла конфорку. Кусочек сливочного масла, последний, сохраненный на случай "улучшить гречку хоть как-то", шлепнулся на раскаленную поверхность и сразу запенился, наполняя кухню запахом топленого молока.

Первым делом она быстро нарезала кабачки, ломтики получались полупрозрачными, светло-зелеными. Нож стучал по деревянной доске ритмично, успокаивающе. В голове — то пусто, то миллион мыслей о том, как пройдет завтра. Хотелось мечтать, планировать, рассчитывать на лучшее, но в то же время было страшно спугнуть удачу. Следом так же скоро пошли грибы. Рита резала их крупно, чтобы они не потеряли сок.

Как только овощи попали на сковороду, шипение усилилось. Пар поднялся облаком, пахнущим домом. Рита перемешала содержимое лопаткой, вдыхая аромат, под звуковое сопровождение собственного урчащего желудка. Кабачки стали мягче, грибы потемнели, впитывая масло.

— Знаешь, Клео, — сказала Рита, разбивая яйца над сковородой. Желтки были ярко-оранжевыми, того самого цвета, когда "свое, домашнее". — Иногда кажется, что вот-вот все рухнет. Кредиты, проверки, болезни, одно за другим. А потом находишь грибы в лесу. А баба Зина дает яйца и овощи. И понимаешь — мир не хочет, чтобы я умерла с голоду.

"Мир хочет, чтобы ты достойно покормила меня, — поправил голос в голове. — Глазуньей. Я не люблю пережаренные белки".

— Будешь есть что дадут, — отшутилась Рита, но аккуратно выложила немного отдельной кучкой на край сковороды. Для кошки. Без соли, без специй и без масла. Просто яйцо и кусочек гриба. Дождалась пока белок схватится совсем чуть-чуть и достала на блюдечко остывать.

Она выключила огонь и довершила блюдо зеленью, о которой напомнила баба Зина. Яичница получилась солнечной, желтой с зелеными вкраплениями. Рита поставила тарелку на стол, немного больно плюхнулась на стул и, возбужденно ерзая, потянулась за вилкой.

Послышался скромный писк Компота, и Рита тут же решила разделить порцию Клео на двоих хвостатых, будто так и надо. К счастью, абиссинка не заметила обмана.

Первым делом она положила уже остывшую часть порции Клеопатре. Кошка понюхала, поморщилась (грибы!), но съела. С достоинством. Облизнулась.

"Неплохо, — признала она. — Но в следующий раз добавь сливок".

— Сливок? Серьезно? Слыхала о таких. Я раньше кофе с ними пила, но они пропали из моей жизни еще раньше, чем сахар.

Компот спылесосил свою порцию в мгновение ока, возбужденно рыча и косясь на абиссинку. Последняя вылизывалась и посматривала на кота, как на плебея.

Рита рассмеялась. Звук получился неожиданным для нее самой, для этого дома, для этой кухни. Она вновь села, наконец-то взяла вилку. Яичница таяла во рту. Кабачки были сладковатыми, грибы — упругими, как она и хотела. Яйца были настолько свежими, что желток растекался, как жидкое золото.

Она ела медленно, чувствуя, как тепло расходится по телу. Не просто физическое тепло от еды. Что-то глубже. Уверенность и спокойствие. На один день, на одно утро — все хорошо. Она сыта. Животные накормлены.

За окном жужжала муха, ударяясь о стекло. Во дворе пару раз тявкнул Зевс, наверное, услышал шаги любимого человека на единственном соседнем участке. Но здесь, на кухне, было тихо.

— Спасибо, — сказала Рита пустоте. Или бабе Зине. Или миру.

"Не благодари. Ешь", — скомандовала Клеопатра, прыгая ей на колени, незамедлительно добавив в блюдо приправы в виде своей шерсти. Она устроилась тяжелым теплым комом, начала мурчать. Вибрация передавалась на живот Риты, успокаивая и расслабляя. Под столом на левом тапке расположился Компот, словно понимал, что правый тапок трогать нельзя — у хозяйки дома с ним дела.

Рита доела, вытерла тарелку куском хлеба, которому предназначалось быть компанией разве что для гречки. Посуду мыть не стала. Пусть полежит.

— Ладно, — выдохнула она. — Идем работать.

Клеопатра потянулась, цепляясь когтями за пижамные штаны, и спрыгнула.

"Работай. Но помни, обед должен быть вовремя".

Рита улыбнулась. Завтрашний день неизвестен, тем и прекрасен, а сегодняшний завтрак точно удался. И этого пока достаточно.

Планерка в девять прошла с непривычной скоростью. Этот темп Андрей справедливо называл "пятничным". Все отчитались вдвое короче обычного, потому что впереди были выходные. Даже фикус за спиной Оли выглядел собравшимся на дачу, или хотя бы на шашлыки. Рита доложила по своей новой задаче, взяла мелкую правку на утро и в половине одиннадцатого написала в рабочий чат: "Нужно отъехать на пару часов, буду на связи с телефона, вечером доделаю". Андрей ответил смайликом "ок" и следом добавил стикер со смешным котом.