Страница 26 из 74
— Нет, — ответила я честно. — Я боюсь того, что вы во мне пробуждаете.
— Что же?
— Я не знаю.
Он отпустил мою руку, и я спрятала её за спиной. Пальцы горели — там, где его губы оставили невидимый след.
— Вы не должны были этого делать.
— Не должен. Но сделал.
Вдалеке послышался стук копыт. Свита догоняла.
— Никому не говорите про наш разговор, прошу вас, — попросил он. — Пусть это останется между нами.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова.
Он помог мне снова надеть перчатку — осторожно, как будто боялся сделать больно. Потом помог сесть в седло. Его руки были твёрдыми и уверенными, и я чувствовала их тепло даже через ткань.
— Поехали, — сказал он.
Мы поехали обратно молча. Лошади шли шагом, листья шелестели над головой, и где-то вдалеке пела птица.
Внутри меня бушевала буря.
Он поцеловал мои пальцы. Снял перчатку сам. Рассказал о проклятии. Это было запрещено, это скандал, это катастрофа.
Но самое страшное — мне понравилось.
Не потому, что он принц. Не потому, что он красив. А потому что в его глазах я увидела что-то настоящее. То, что он прятал годами. Боль. Отчаяние. Надежду.
Я боялась этого. И в то же время хотела больше.
— Элисса, — прервал он молчание, когда поляна уже скрылась за поворотом. — Я не в праве просить у вас прощения.
— Почему?
— Потому что не жалею о случившемся.
Я не нашлась, что ответить.
Дженни и гвардейцы догнали нас у развилки. Девушка была бледна и рассеянна.
— Леди Элисса, простите, мы отстали… — начала она.
— Ничего страшного, — прервал Кассиан. — Леди в порядке. Мы просто решили осмотреть поляну.
Он солгал. И сделал это так легко, будто врал каждый день.
Я посмотрела на него — идеальный профиль, спокойное лицо, никаких эмоций. Но я знала, что под этой маской бьётся живое сердце, искалеченное проклятием.
И я не знала, радоваться этому или бояться.
Когда мы вернулись во дворец, я отказалась от ужина и ушла к себе. Скинула сапоги, сняла платье, долго сидела перед зеркалом, глядя на свою руку.
Перчатка была на месте, но пальцы всё ещё горели. Я сняла перчатку, посмотрела на обнажённую кожу — никаких следов, только память.
— Ты какая-то странная, — заметила леди Арабелла, входя. — Что случилось?
— Ничего, — ответила я. — Просто устала.
— Устала? От верховой езды?
— Да.
Она не поверила, но не стала допытываться.
— Завтра у тебя встреча с Рагнаром? — спросила она.
— Нет. Завтра я никуда не пойду.
— Хорошо. Отдыхай.
Она ушла, оставив меня одну.
Я легла в кровать, но сон не шёл. Перед глазами стояла поляна, ручей, его руки, снимающие перчатку. Его губы на моих пальцах. Его голос, когда он говорил о проклятии: «Вы — единственная, кто может меня вернуть к жизни».
Я не знала, правда ли это. Но я знала, что теперь я не смогу быть к нему равнодушной.
Я коснулась губ кончиками пальцев — тех самых, которые целовал принц, — и почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.
Это было опасно.
Это было запрещено.
Но это было.