Страница 25 из 74
— Люблю, — ответила я. — В детстве я часто гуляла одна в лесу возле поместья. Когда уехала из дома к Леди Арабелле, то она очень сильно ругалась, когда я сбегала, но я всё равно убегала.
— И чего вы там искали?
— Тишины. — Я задумалась. — В отцовском доме было грустно. После смерти матери отец почти не разговаривал, а когда я переехала к леди Арабелле, то и там слуги ходили как тени. В лесу я могла быть собой. Никто от меня не ждал, что я буду леди.
— Я понимаю. — Он помолчал. — Во дворце тоже много теней. Но лес не спасает, когда внутри пустота.
— У вас пустота, ваше высочество?
— Иногда. Чаще всего.
Я посмотрела на него. Его профиль был красивым и холодным, как у статуи. Но в глазах что—то блестело — то ли отсвет солнца, то ли что-то ещё, что он прятал за маской вежливости.
— Почему вы пригласили меня на эту прогулку? — спросила я.
— Потому что хочу узнать вас ближе, — ответил без колебаний. — И потому что с вами мне легко.
— Легко?
— Да... Вы не играете ролей, не притворяетесь, вы настоящая… Это редкость.
Я опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец.
Дорога разветвилась. Кассиан выбрал левую тропу — более узкую, заросшую папоротником.
— Ваше высочество, а мы не заблудимся? — спросила я.
— Не беспокойтесь. Я знаю здесь каждый куст. В детстве я часто убегал от наставников и прятался в этих лесах.
— Вы тоже убегали?
— Все убегают, когда хочется отдохнуть от суеты, а особенно от наставников.
Он пришпорил коня, и мы поскакали быстрее. Я едва успевала за ним. Ветки хлестали по лицу, я пригнулась к шее Луны.
Дженни и гвардейцы отстали — их лошади были медленнее, а тропа становилась всё уже.
— Ваше высочество, подождите! — крикнула я.
Но он не слушал.
Мы вылетели на поляну, когда я уже начала задыхаться. Круглая, залитая солнцем, с ручьём в центре. Вода блестела как зеркало, а вокруг цвели дикие колокольчики. Воздух был наполнен запахом мёда и трав. Где-то вдалеке пел жаворонок.
Я натянула поводья, заставляя Луну остановиться. Сердце колотилось где-то в горле.
— Зачем вы нас оторвали от свиты? — спросила я, спрыгивая с лошади. Голос прозвучал резче, чем хотелось.
Кассиан легко спешился, подошёл ко мне.
— Я хотел поговорить с вами наедине. Без лишних ушей.
— Это рискованно. Если кто-то увидит…
— Никто не увидит. — Он огляделся. — Лес глухой, а свита догонит не скоро. Леди Дженни заблудится, а гвардейцы поедут за ней. У нас есть время.
Он отпустил поводья, подошёл к седлу и снял небольшую корзину, которую я раньше не заметила. А потом лошади сами пошли к ручью пить.
— Что это? — спросила я.
— Пикник, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Не волнуйтесь, всё скромно. Я не ожидал, что мы окажемся здесь так быстро, но раз уж мы оторвались от свиты…
Он расстелил на траве плед — тёмно-синий, с золотой каймой, явно из дворцовых запасов. Достал тарелки, бокалы, кувшин с вином, сыр, виноград, тонко нарезанное мясо.
— Вы подготовились, — заметила я, садясь на плед.
— Я надеялся, что мы сможем побыть вдвоём. Свита устанет, отстанет… и вот мы здесь.
Я взяла виноградину, положила в рот. Сладко. Принц сел напротив, разлил вино по бокалам.
— За что мы пьём? — спросила я.
— За правду, — ответил он. — Сегодня я хочу быть с вами честным.
Я сделала глоток. Вино было терпким, с оттенком дуба.
— Тогда начните, — сказала я.
Он помолчал, глядя в свой бокал.
— Знаете, почему я всегда такой… отстраненный, холодный, как говорят многие? – Спросил принц, но сразу же продолжил. — Потому что я ношу проклятие, Элисса.
Я замерла.
— Проклятие?
— Да. Моя мать — королева — когда я родился, наняла придворного мага, чтобы он защитил меня. Но маг оказался предателем. Он наложил не защиту, а блок. Он заблокировал мою способность чувствовать сильные эмоции. Любовь, радость, настоящую привязанность, даже горе — всё проходит сквозь меня, как сквозь стекло. Я знаю, что должен что-то чувствовать, но не чувствую.
Я отставила бокал.
— И вы живёте с этим всю жизнь?
— С рождения. Мой дядя, лорд Эдвин, организовал это. Он хотел ослабить королевскую семью, сделать меня неспособным править.
— Но вы правите.
— Я учусь. — Он усмехнулся горько. — Можно править без любви, но нельзя без доверия. А как доверять, когда не чувствуешь?
— И вы никогда не пытались снять проклятие?
— Пытался. Десятки магов, сотни ритуалов. Ничего не помогает. Кроме одного.
— Чего?
— Вас, — он посмотрел на меня пристально. — Когда вы рядом, проклятие ослабевает. Я начинаю чувствовать. Сначала я не понимал этого, но теперь… розы в саду становятся золотыми, когда вы рядом. Я чувствую тепло, когда вы улыбаетесь. Я чувствую боль, когда вы смотрите на других.
— Это невозможно, — прошептала я.
— Я сам так думал. Но факт остаётся фактом. Вы — единственная, кто может меня вернуть к жизни.
Я опустила глаза. Внутри всё перевернулось.
— Поэтому вы пригласили меня на прогулку?
— Поэтому я ищу вашего общества везде, где могу. Вы не обязаны меня любить, Элисса. Я не прошу об этом. Но я хочу, чтобы вы знали правду.
Мы ели молча. Виноград был сладким, но я почти не чувствовала вкуса.
Когда мы закончили, Кассиан убрал остатки пикника в корзину и подошёл ко мне. Я сидела на пледе, поджав ноги, и смотрела на ручей.
— Элисса, — сказал он, садясь рядом. — Можно, я покажу вам, что я чувствую?
— Как?
Он взял мою руку — правую, в перчатке. Я замерла. Он медленно, почти торжественно, стянул перчатку, пальчик за пальчиком. Шёлк скользнул, обнажив мою кожу. Солнце коснулось запястья, и я вздрогнула.
— Вы не должны, — прошептала я.
— Должен.
Он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал пальцы — долгим, медленным поцелуем, касаясь губами каждого кончика. Губы были сухими и тёплыми, и от этого прикосновения по спине пробежала дрожь.
У меня перехватило дыхание.
Внутри всё вспыхнуло — стыд, страх и что-то ещё, чему я не знала названия. Сердце колотилось так, что, казалось, сейчас вырвется.
— Ваше высочество, — выдохнула я, — это… это нельзя.
— Знаю, — ответил он, не отпуская. — Но я хотел, чтобы вы знали. Я не холодный. Я просто другой. И с вами я чувствую себя живым.
Он поднял голову, и я увидела его глаза — золотые, с вертикальными зрачками, но не ледяные, а глубокие, как омуты.
— Вы не боитесь меня? — спросил он.