Страница 26 из 78
Наш диалог занял несколько секунд, и выглядел как внезапная глубокая задумчивость.
— Знаете, я тут подумал… Делайте и на триста выстрелов, если получится, и на двести, в уменьшенном корпусе. Есть идеи, куда и такое пристроить можно будет, если всё удастся.
— Любой каприз за ваши деньги.
— Значит, всё же за мои?
— Э, нет! Доля, так доля!
В составленную графом Сосновичем программу я внёс небольшие, но важные изменения: включил в неё приглашение родственников из Могилёва, а именно — родителей моих жён. В конце концов, их дочки тоже графинями стали. И, как итог — по возвращении в Дубовый Лог я застал там троих гостей: двоих Неясытевых и Екатерину Сергеевну Мурлыкину. Второй тесть, как занятый по службе, должен был приехать или завтра вечером, или уже послезавтра утром.
— Харитон Дорофеевич, Алевтина Ивановна, добрый вечер.
— Добрый вечер, ваше сиятельство!
Да, именно так. Родственники или не родственники, а титула не имеют, потому на «вы» и с титулованием. Тем более, что родство не кровное, а по жене. И даже когда я отдам распоряжение «без титулов», а я его должен буду отдать, если не хочу показать, что эти гости нежеланные в моём доме, что было бы вовсе дико, с учётом того, что сам же и пригласил, фамильярность вроде обращения просто по имени или на «ты» будет недопустима. Она и раньше была тоже за рамками приличий, пусть тёща порой её и допускала, считая «излишнее выканье» признаком деревенского происхождения. Ну, излишним умом она никогда не блистала, как мне Маша намекнула давно уже, а потом и сама Ульяна неохотно признала, пусть не напрямую, но косвенно… Так, что-то я слишком глубоко ушёл в мысли, пауза затягивается.
— Ну, что вы, Харитон Дорофеевич! Какие могут быть титулования между родственниками?
Но если тёща назовёт меня Юрой — в ответ буду звать её «Аля», и никак иначе. Пока не осознает и не извинится, как следует.
— Вас уже разместили? Я, простите, прямо с дороги, и ещё ничего не знаю из последних новостей.
— Да, спасибо, Юрий Викентьевич. Мы здесь уже почти три часа, устроились вполне удобно, спасибо. Вот, ходим, знакомимся с домом и окружением.
Интересно, с чем именно они знакомятся, если уже были в гостях после рождения Катеньки! У нас с тех пор вроде бы ничего не менялось, во всяком случае — в имении. Примерно этим и поинтересовался:
— И много ли изменений с прошлого раза? А то мне кажется, что у нас вообще ничего не меняется.
— Ну, что вы! В основном, конечно, изменения в левом крыле…
Я не сразу понял, что тесть намекает на содержимое нашего «семейного музея». Не сразу, но быстро.
— И сад тоже изменился очень сильно, это даже сейчас, осенью, когда всё или увяло, или укрыто, хорошо заметно.
— О, да, над садом у нас многие работали!
Некоторые даже рельеф меняли, ага. Доводя садовника до слёз в буквальном смысле, причём из лучших побуждений. Ну, и жёны мои, в первую очередь Маша, с соседками вместе, нарабатывали материал для новых статей в садоводческих журналах. Технологии и материалы отсыпки дорожек, использование цветной каменной крошки для декоративного мульчирования, которое не только украшает клумбу, но и сорняки душит. И почти всё это пережило и налёты Ромки с Мурыськой, и смену сезонов.
— Рад, что вам нравится, чувствуйте себя, как дома.
Неясытев, а весь разговор вёл он, жена его старательно молчала и тщательно улыбалась, намёк понял и отошёл в сторонку, дав возможность поздороваться с Екатериной Сергеевной. Та тоже вынуждено назвала меня сиятельством, точно так же получила уверение в ненужности титулов. Она, кстати, по старой памяти могла бы и назвать пусть на «вы», но по имени, как делала тогда, когда я ещё и бароном не был, но не стала. Всё же у Мурлыкиной такта и понимания куда как больше, не стала выпячивать более привилегированное положение одной тёщи перед другой. Хотя и на неё периодически находит, чего стоит одна только попытка наложить лапу — единолично наложить! — на Ромку и Машу с ним вместе. Но теперь её вроде как отпустило, или же вся такого рода активность переключилась на Ириску.
На этом мой общение с родственниками было, по счастью, окончено. Не совсем, но до ужина точно. И у меня был повод уединиться под предлогом привести себя в порядок после поездки, и им интереснее пообщаться с дочками, без лишних формальностей и избыточного смущения. Да, собственно, и после ужина я сбежал работать с документами, благо работы там на самом деле хватало, и обе супруги могли это совершенно искренне подтвердить. И вообще, как не раз упоминал дед, к месту и не к месту, теплота отношений с тёщей прямо пропорциональна расстоянию до неё. Нет, ну в самом деле, выдумали тоже: мою жену считать своей дочкой, ха!
Приём в Минске на следующий день прошёл ожидаемо, то есть — никак. Нет, нас встретили, провели в украшенный зал, герольд объявил громогласно, Предводитель произнёс речь, остальные гости поздравляли. Но при этом украшения, судя по всему, использовались уже не первый год, речь была длинной и обезличенной, а поздравления — однотипными и формальными, строго из сборника рекомендованных. И гости имели явный и нескрываемый интерес в первую очередь к угощениям. Тоже типовым и стандартным, я даже не стал никаких изнаночных гостинцев передавать, поскольку и у меня, и у деда возникло стойкое убеждение, что будет не в коня корм. Впрочем, собравшихся и «типовой паёк» более чем устраивал. Дело даже не только в том, что «на халяву и хлорка — творог», а в том, что меню выверялось годами под вкусы одних и тех же едоков. Отбыв положенное время, мы откланялись к облегчению обеих сторон. Ну, хоть визитками со всеми губернскими и не только аристократами обменялись, глядишь — и пригодится когда-либо.
На самом деле — не всё так страшно. Были и вполне себе нормальные, деловые контакты. И не только деловые, а и с некоторой личной окраской. И таковых оказалось даже больше, чем можно было ожидать. Во-первых, оба приглашённых жандармских начальника, глава губернского Управления и его товарищ, которого дед упорно обзывает «заместитель». Поздравляли, благодарили за помощь от имени сразу четырёх отделений и выражали надежду на дальнейшую неоценимую помощь.
— Я не против помочь, если, конечно, меня Государь не отправит куда-либо в то же время. Но всё выглядит так, словно бы господин Пруссаков стесняется меня побеспокоить, что ли. В Могилёве чаще бываю в качестве привлечённого специалиста, чем в Минске.