Лекарка для Викинга

Глава 43. Битва у фьорда

Асгейра вынесли к берегу на щите.

Не как героя.

Как раненого, которому не дали умереть вовремя.

Он был бледен до синевы, губы пересохли, кровь снова проступала через повязку под рёбрами. Каждый толчок заставлял его закрывать глаза, но он не просил остановиться. Только сильнее сжимал серебряную застёжку с волчьей головой.

Я шла рядом и держала руку на его запястье.

Пульс был плохой.

Слишком быстрый. Слишком слабый.

— Если сейчас умрёте, я обижусь, — сказала я.

Асгейр чуть повернул голову.

— Ты… всем так говоришь?

— Только самым неприятным пациентам.

— Значит… я особенный.

— Не радуйтесь. Это не комплимент.

Он попытался улыбнуться, но вышла гримаса.

Эйрик шёл впереди.

Меч в руке, плечи в саже, на лице ни злости, ни боли. Только то страшное спокойствие, которое бывает у человека, уже сделавшего выбор и теперь просто идущего к его последствиям.

Хравна вели позади связанным.

Он молчал.

Это было хуже криков.

Гудрун и Сигрун тащили его не бережно. Хравн спотыкался, падал на колени, поднимался. Никто не помогал. У дома больше не было лишней жалости для человека, который слишком долго называл страх волей богов.

У нижнего спуска нас встретил ветер.

И битва.

Фьорд был в тумане.

Из воды торчали чёрные камни, как зубы. У берега горели факелы. Люди Эйрика держали проход щитами — неровно, с провалами, но держали. Люди Хакона стояли правее. Не вместе с нашими, но уже и не отдельно. Это был не союз. Пока нет. Скорее общее понимание: если чужие выйдут на берег, спорить о браках будет некому.

Свейн сидел у камня, зажимая плечо. Кровь текла между пальцами, но он смотрел на воду и ругался так ровно, будто читал молитву.

— Живой? — спросила я.

— Назло всем, — ответил он.

— Хорошо. Продолжайте.

— Ты тоже.

У самой малой воды горел один факел.

Чужой корабль стоял дальше, в тумане. Второй пытался обойти скалы слева. Третий держался на глубине, как волк, который не лезет в капкан первым.

— Рагнар ждёт сигнала, — прохрипел Асгейр.

Эйрик повернулся.

— Какого?

Асгейр сглотнул.

— Три огня на западном камне. Один — у нижнего. Когда увидит, пойдёт через малую воду. Он думает, там открытый ход.

Свейн резко поднял голову.

— Там нет открытого хода при таком отливе.

Асгейр закрыл глаза.

— Знаю.

Эйрик подошёл ближе.

— Ты хотел завести его на камни?

— Нет. Я хотел провести. Если бы мальчик был у них, если бы дом дрогнул, если бы ты вышел к большой воде… Рагнар вошёл бы сзади. Быстро.

— А теперь?

Асгейр открыл глаза.

В них не было прежней улыбки.

Только боль. И что-то похожее на стыд, но я не была уверена, что у таких людей стыд живёт долго.

— Теперь можно дать тот же сигнал. Но поставить огни чуть выше. Он подумает, что я указываю ход. Пойдёт левее. Там под водой зуб Волка.

Свейн тихо сказал:

— Камень пробьёт днище.

— Если туман не ляжет? — спросил Эйрик.

— Ляжет. Он ждёт именно его.

— Почему ты говоришь это?

Асгейр посмотрел на Хальвданов деревянный нож, который торчал у меня за поясом.

Не знаю, как заметил.

— Потому что мальчик смотрел на меня так, как раньше смотрел ты. До того, как понял, что я всегда второй.

Эйрик молчал.

Асгейр закашлялся, и я сразу прижала руку к его повязке.

— Не геройствуйте кровью. У вас её мало.

— Я не герой, лекарка.

— Знаю. Поэтому говорю: не притворяйтесь в последний момент.

Он прикрыл глаза.

— Я хотел дом.

— Нет, — сказала я. — Вы хотели, чтобы дом наконец выбрал вас.

Он открыл глаза.

На миг в них снова стал прежний Асгейр: умный, красивый, больной своей обидой так давно, что уже принял её за правду.

— Разве это не одно?

— Нет.

Он отвернулся.

Эйрик смотрел на брата долго.

Потом сказал:

— Если врёшь, я сам брошу тебя в воду.

— Если вру, мне всё равно не дожить до берега.

— Вара?

Все посмотрели на меня.

Как будто я могла сказать, врёт человек или нет по пульсу.

Очень жаль, что такой функции в фельдшерском образовании не было.

Я смотрела на Асгейра.

На его рану. На пот на висках. На то, как он не просит облегчения. На то, как держит застёжку.

— Он может врать, — сказала я. — Но не про камень. Тело не так боится красивой лжи. Он боится, что мы не успеем.

Свейн хмыкнул.

— Я тоже боюсь. Значит, камень настоящий.

Эйрик кивнул.

— Огни.

Люди задвигались.

Коль и двое воинов побежали к западному камню с факелами. Сигрун, не отпуская верёвку Хравна, крикнула им, куда ставить смолу. Свейн с трудом поднялся и сам показал рукой:

— Не туда! Выше! Если поставишь ниже, сам поплывёшь к Рагнару объяснять!

Хакон подошёл к Эйрику.

— Если это ловушка, мои люди окажутся между берегом и кораблями.

— Тогда держи их лучше, — ответил Эйрик.

Хакон посмотрел на Асгейра.

— Ты доверяешь брату-предателю?

Эйрик не отвёл глаз от воды.

— Нет.

— Тогда чему?

— Камню.

Свейн хрипло рассмеялся.

— Хороший ответ для северного ярла.

Три огня вспыхнули на западном камне.

Один — у нижнего.

Туман сдвинулся.

На воде ответили.

Короткий красный огонь поднялся на чужом корабле. Потом второй. Потом рог.

Рагнар поверил.

Я вдруг поняла, что сжала запястье Асгейра слишком сильно.

— Больно? — спросила я.

— Да.

— Потерпите.

— Ты ужасная лекарка.

— Зато честная.

Он почти улыбнулся.

Корабль пошёл вперёд.

Сначала медленно.

Потом быстрее, когда течение подхватило его нос. В тумане слышались голоса. Чужие команды. Скрип вёсел. Стук дерева. На носу корабля стоял высокий человек в тёмном плаще. Я не видела лица, но поняла: Рагнар.

Бывает власть, которую чувствуешь даже сквозь туман.

Эйрик поднял меч.

Наши люди замолчали.

Даже раненые.

Корабль шёл левее, чем должен был.

Свейн шептал:

— Ещё. Ещё. Ещё, тварь морская…

Асгейр перестал дышать.

Я тоже.

Потом фьорд ударил.

Не громко сначала.

Глухой треск.

Так ломается толстая кость.

Корабль дёрнулся. Нос взлетел, потом провалился. Люди на нём закричали. Один факел упал в воду и погас. Второй закрутился по палубе. Раздался новый треск — сильнее.