Лекарка для Викинга

— Камень, — выдохнул Свейн.

И тут берег ожил.

Эйрик крикнул:

— Сейчас!

Щиты двинулись вниз.

Лучники ударили по кораблю. Люди Хакона, будто только этого и ждали, сомкнулись справа и отсекли тех, кто пытался выйти на мелководье. Бьёрна не было среди них — он лежал у дома, и от этого казалось, что у дружины не хватает половины голоса. Но люди всё равно пошли.

Потому что дом уже выбрал.

Сигрун отпустила Хравна ровно настолько, чтобы одной рукой поднять лук у павшего воина и выстрелить в человека, который лез по камням.

Попала.

— Я вдова, — сказала она, будто кто-то спрашивал. — Не слепая.

Хравн вдруг дёрнулся.

Я увидела поздно.

Он вырвал руку из плохо затянутой петли — кожа на запястье содралась до крови — и бросился не к воде.

К Асгейру.

В руке у него был маленький нож. Откуда? Как? Не знаю. У таких людей ножи, кажется, растут из лжи.

— Нет! — крикнула я.

Эйрик обернулся.

Но был слишком далеко.

Хравн рухнул на Асгейра сверху.

Нож вошёл под повязку.

Асгейр выгнулся.

Я ударила Хравна в лицо всем, что было под рукой — миской, которую кто-то оставил у камня. Миска треснула, Хравн пошатнулся. Сигрун бросилась на него сзади, Гудрун ударила ключами по руке. Нож выпал.

Но было поздно.

Асгейр захрипел.

Кровь пошла сразу.

Больше, чем раньше.

Глубже.

Проклятье.

— Зачем?! — рявкнул Эйрик, хватая Хравна за ворот.

Хравн рассмеялся кровавыми зубами.

— Предатели должны молчать раньше, чем начинают покупать себе прощение.

— Он не покупал прощение, — сказала я, прижимая руки к ране Асгейра. — Он покупал вам верёвку.

Хравн посмотрел на меня.

— Ты всё ещё не понимаешь. Без меня они снова начнут бояться. Страх не умирает. Он ждёт нового имени.

— Тогда мы будем отвечать ему снова, — сказала Гудрун.

Сигрун связала Хравна второй раз.

На этот раз так, что он вскрикнул.

Хорошо.

Очень хорошо.

Асгейр схватил меня за рукав.

— Вара…

— Молчите.

— Нет.

— Я сказала…

— Нет, лекарка.

Он впервые сказал это без насмешки.

Я наклонилась.

Его губы почти не двигались.

— Скажи… Хальвдану…

— Сами скажете.

— Скажи… он не слабый. Я был.

Я сжала зубы.

— Не превращайте смерть в красивое оправдание. Это раздражает.

Асгейр слабо усмехнулся.

— Ты… не даёшь умереть даже красиво.

— Работа такая.

Он посмотрел на Эйрика.

Эйрик опустился рядом.

Битва всё ещё гремела вокруг, но на несколько мгновений вокруг них стало тихо.

— Брат, — прошептал Асгейр.

Эйрик ничего не сказал.

— Я хотел… чтобы меня выбрали.

— Я знаю.

— Ты всегда знал?

— Да.

Асгейр закрыл глаза.

На лице его прошла боль, не от раны.

— И всё равно держал меня рядом?

— Ты был моим братом.

Асгейр открыл глаза.

— Был?

Эйрик молчал.

Вот это молчание было честнее любого прощения.

Асгейр понял.

— Правильно, — прошептал он.

Корабль Рагнара внизу горел.

Люди прыгали в воду. Второй корабль пытался отвернуть, но течение било его к скалам. Третий уже уходил в туман — не из милости, из расчёта. Рагнар, если это был он, не хотел потерять всё за один заход.

Но бой на берегу ещё шёл.

Один из чужих прорвался к нам по тропе. Сигрун выстрелила, промахнулась. Коль ударил его топором в плечо. Хаконовы люди добили.

Я почти не видела.

Мои руки были на ране Асгейра.

Кровь не останавливалась.

Я уже знала.

Но продолжала давить.

Потому что иначе нельзя.

Асгейр вдруг прошептал:

— Эйрик.

— Здесь.

— Хравн… не один знал пророчество. Рагнар знает. Южный берег знает. Если она останется… за ней придут.

“Она”.

Я.

Конечно.

Пророчество нельзя убить вместе с одним годи. Слова уже ушли дальше.

— Пусть приходят, — сказал Эйрик.

— Не говори… как дурак.

Асгейр кашлянул кровью.

— Если любишь… не держи. Иначе они будут бить по ней… чтобы сломать тебя.

Я замерла.

Эйрик тоже.

Асгейр улыбнулся едва заметно.

— Видишь? Умираю… а всё ещё умнее тебя.

Эйрик сжал его плечо.

Не нежно.

Не жестоко.

Как брат, который не знает, куда деть руку.

— Молчи уже.

— Наконец… приказал правильно.

Асгейр выдохнул.

И на этот раз не вдохнул сразу.

Я наклонилась к нему.

— Нет. Асгейр. Слышите? Вдох.

Он не слушал.

Очень невежливо со стороны пациента.

Я проверила пульс.

Едва.

Потом ещё.

Ничего.

Я всё равно держала руку дольше, чем нужно.

Может, из упрямства.

Может, потому что ненавидела, когда кто-то умирал сразу после того, как его удалось спасти.

— Вара, — тихо сказал Эйрик.

Я покачала головой.

— Нет.

Но тело под моими руками уже стало другим.

Не человеком, который спорит, язвит, предаёт, надеется, боится.

Просто телом.

Я убрала руки.

— Он умер.

Эйрик закрыл глаза.

Внизу раздался победный крик.

Неровный.

Уставший.

Не радостный.

Корабль Рагнара горел на камнях. Второй уходил, третий исчезал в тумане. Люди Эйрика держали берег. Люди Хакона стояли рядом с ними, впервые без промежутка.

Битва заканчивалась.

Нет, не так.

Она переставала убивать прямо сейчас.

Это разные вещи.

Хравн вдруг зашептал:

— Боги взяли предателя.

Гудрун повернулась к нему.

— Молчи.

— Смерть Асгейра — знак.

Фрейдис, которая помогала тащить воду к берегу, вышла из-за спин женщин.

— Нет.

Хравн посмотрел на неё.

— Опять ты?

— Да. Опять я. Мой сын мёртв. Хельга жива. Хальвдан жив. Бьёрн дышит. Асгейр умер от ножа в твоей руке. Я больше не отдам тебе ни одной смерти, чтобы ты назвал её знаком.

Хравн открыл рот.

Но люди вокруг уже слушали не его.

Олава.

Сольвейг.

Йорунн.

Сигрун.

Гудрун.

Асту.

Даже раненые хрипели своё “нет” от берега и из дома.

Страх был ещё здесь.

Он стоял в тумане, в крови, в сгоревшем корабле, в мёртвом брате у ног ярла.

Но теперь у страха появились ответы.

Эйрик поднялся.

Подошёл к Хравну.