Страница 69 из 95
Глава 21.2
Глава 21.2
Уже на подходе к замку Калеб обмотал кисти моих рук веревкой, пояснив, что так будет проще пройти через стражу без лишних вопросов, и я молча кивнула – меня здесь с самого начала ждали не как союзницу, а как связанную и послушную принцессу.
Перед мостом стояли фениксы – больше дюжины, абсолютно безоружные и недвижимые под давлением сурового ветра. Их темно‑серые, цвета пепла, плащи свободно ниспадали; под ними скрывались камзолы из тонкой черной кожи с бронзовыми вставками по бокам, а на руках – перчатки без пальцев. За спинами у них покоились сложенные бронзовые крылья из множества наложенных друг на друга, подобно чешуе, пластин, – не громоздких, а изящных. Сама бронза была не ярко‑золотой, а темной, с благородной патиной, будто ее нарочно состарили, чтобы подчеркнуть, что это часть долгой истории.
Я сгорбилась, изобразив страдающее лицо, и спряталась за тканью капюшона. Калеб заговорил со стражей на незнакомом мне языке, и поняла я только резкое «принцесса», брошенное им между иными, достаточно грубо звучащими словами.
Стража расступилась, пропуская нас, и мое тело ощутимо расслабилось.
Мост изо льда парил над рекой, словно виселица – столь ненадежным и опасным он мне казался. Прозрачные плиты были гладкими, будто отполированными за века ветром. По краям моста тянулись ледяные балюстрады, тонкие, как стекло, и острые, как иглы. Они не столько защищали от падения, сколько напоминали: этот путь открыт не для всех.
– Что ты им сказал?
– Что тебя ждет король. Они были предупреждены. Очень недальновидно, конечно, было отправлять всего двух полукровок против меня, – хмыкнул Калеб, еще сильнее закутывая меня в плащ.
– Ваш язык звучит грубо и изысканно одновременно... Можешь сказать что-нибудь еще?
– Vivir sine solar, non lunae luce, – пропел Калеб мне в ухо, и мое лицо тут же обдало жаром.
Разве могло сказанное им быть чем-то приличным?
–Lunae – это лунный?
– Верно.
– А остальное?
– Придется выяснить самой, утёнок, – тихий смешок был тут же унесен порывом ветра, и лошадь сошла с моста.
Чем ближе мы подходили к ледяным воротам, тем больше окружающее величие давило на меня свысока.
Пахло льдом и камнем – холодным, древним, тяжелым. Никаких запахов жизни: ни дыма, ни хлеба, ни лошадей. Только чистота, от которой стыли кончики пальцев. Замок не пытался казаться гостеприимным; он просто стоял.
Стража пропустила нас внутрь, и я с интересом рассматривала стены, сотканные из камня и льда. Коридоры становились уже, потолки – выше. Здесь не было факелов: свет давали бронзовые светильники с ровным, немигающим пламенем, будто огонь в них удерживала чья-то воля. Калеб шел впереди, не замедляя шага. Его плечи были чуть приподняты, он не оглядывался: знал, что я иду следом.
Наконец мы остановились перед высокими створками из темного дерева с бронзовым отливом. На металле были выведены крылья, сомкнутые в кольцо.
– Они ждут, – тихо сказал Калеб, не поворачиваясь ко мне.
Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, которая поднималась от самых ступней. Холод камня проникал сквозь одежду, но я вдруг поняла, что дрожу не от него. Стало намного теплее, чем было снаружи.
– Где же городская площадь, где ...все жители?
– Сильверстоун устроен иначе. Бурная жизнь далеко в его глубине, а королевская семья располагается на передовой, как опора и защита.
Я удивленно моргнула, полагая, что это решение было обусловлено особым могуществом Короны.
Калеб положил ладонь на бронзовую рукоять и толкнул дверь, и я поздно осознала, что мы ворвались в парадный зал, одетые, как оборванцы, а не знатные люди.
Стража располагалась вдоль стен, подобно часто посаженным деревьям, и фениксы – все, как один – посмотрели в нашу сторону. И вдруг я почувствовала: среди всей этой ледяной чистоты прятались тонкие, пронзительные ароматы клюквы, и, кажется, брусники.
У окна стоял высокий, крепкий мужчина – неподвижный, словно высеченный из камня, и оттого еще более внушительный. Его золотые глаза светились, а светлые волосы, собранные в тугой хвост, лишь подчеркивали резкость черт. На нем были бежевые шелковые одежды, лениво подпоясанные на талии. В этой сдержанной простоте чувствовалась не скромность, а уверенность: ему не нужно было ничего доказывать.
– Добро пожаловать! Даже успеете к ужину!
Раздался звонкий голос, и горсть ярко-красных ягод скрылась во рту мужчины, изогнувшего губы в кривой усмешке.