Страница 54 из 95
Глава 18.2
Глава 18.2
Окрылённая благой вестью, я мчалась к Эрику, но найти его не удавалось. Минуя его покои, зал заседаний и излюбленное тренировочное поле, я направилась в сад, вовсе не ожидая встречи там.
По краям извилистых дорожек, когда‑то выложенных гладкими камнями, пробивалась сорная трава. Вдоль аллей стояли живые изгороди – прежде они были аккуратно подстрижены, а теперь ветви боярышника и шиповника сплелись в колючий лабиринт.
Розы и лилии увядали, их лепестки разлетались по ветру, а некогда пышные клумбы выглядели заброшенными.
Поддерживать сад пышным и красочным было затратно и практически невозможно в текущих условиях.
Беседка на дальнем конце сада, увитая плющом, теперь стояла полуразрушенной. Эрик скрылся в ней, подняв взор на прохудившуюся крышу. Я потревожила его одиночество, проскальзывая внутрь.
– Эйдан действительно возвращается? – спросила я, замирая и почёсывая ладони.
– Да, завтра, но в письме он не оставил подробностей.
Снова щетина, тяжёлый взгляд и внешняя небрежность.
– У меня нехорошее предчувствие.
Я прикрыла рот, а потом усмехнулась.
– Эрик, вы не из тех, кто полагается на авось или удачу, о каком предчувствии идёт речь?
– Селин, предчувствие – это когда ты ещё не успел связать все воедино, но будто уже что-то понял. Это не даёт мне спать по ночам. Кто хотел меня подставить? Почему на вас напали? А Леон, Эйдан? Это чудо...
– Звучит так, Эрик, будто вы этому не рады.
Эрик покачал головой и поджал губы.
– Почему кочевники согласились на отсрочку, столь долгую? Капкан ещё не схлопнулся, что-то произойдёт... Я не знаю, как прикрывать тыл, когда в нём развернулись боевые действия.
– Это тоже меня гнетёт, Эрик. И я держусь за Калеба, потому что он обладает ...особыми навыками. Он меня защитит.
– Селин, как далеко это зашло?
Эрик скрестил руки на груди. Волна жара прокатилась по моей шее, и я хватала воздух ртом.
– Вы робеете в его присутствии, а он выглядит так, словно вы согласились на все, что он хотел... Я жалею, что позволил ему жить, и не жалею одновременно, ведь если бы не позволил – вас бы убили.
– Да, он..., – стыд сковывал горло, едва я думала о всем, что случилось, и Эрик понял без слов.
– Вы понимаете, что играм нет места в буднях принцессы? На кону благополучие королевства. Я объявлю о вашем браке сегодня, Селин. Совет принял решение...
Я пропустила заседание, но прекрасно понимала, чья судьба на нём решалась. Оспорить решение короля было самым логичным ходом, и вряд ли он бы захотел счастья для дочери на фоне всеобщей погибели...
Эрик часто вызывал приступы тошноты и восхищения в один и тот же момент, и я только и могла, что молча кивнуть в ответ.
Золотые полотна кружили перед глазами, а столы, укрытые красными скатертями, ломились от еды.
В зале, украшенном гобеленами и гербами, мерцали свечи в бронзовых канделябрах. На столах – запеченный олень, поросята с яблоками, горы выпечки, блюда с фруктами. В серебряных кувшинах пенилась медовуха, в изящных кубках плескалось вино.
В центре зала пары кружились в танце под звуки скрипок и флейт. Дамы в бархатных платьях с вышивкой плавно скользили по каменному полу, а кавалеры учтиво склонялись перед ними.
На возвышении, за столом, восседал мой брат, растянув на губах усталую улыбку. Он показательно поворачивался в сторону собеседников своей искалеченной стороной, избегая долгих разговоров.
Вокруг звучали смех, звон бокалов и шёпот сплетен – бал шел своим чередом, блистательный и шумный.
Калеб облачился в чёрные доспехи и не сводил с меня взгляда, стоя поодаль, как и обещал. Складка меж бровями не распрямлялась, делая его старше, а руки то и дело сжимались и разжимались.
Я танцевала, сменяя партнёров, и доброжелательная, но неживая улыбка грозилась застыть на мне до конца вечера, как необходимое украшение. Собранные на макушке волосы не лезли в глаза, а мое бежевое, приталенное, платье расходилось широкими волнами к низу, делая образ лёгким и воздушным. Пышные рукава отвлекали внимание от шеи, на которой бантом был повязан полупрозрачный, скрывающий метки на коже, длинный шарф.
Леон смотрел на меня, посмеиваясь, – танцы никогда не были моей сильной стороной, и я с завидной регулярностью давила чьи-то ноги. В том числе, его. Поэтому, сегодня он был рад не быть в центре внимания.
В руке внезапно кольнуло, будто кто-то вонзил в неё иголку, но, не увидев и капли крови, я не придала этому значение и продолжила кружиться в танце.
Спустя некоторое время Эрик попросил внимания гостей, и я остановилась, готовясь улыбаться ещё шире и осторожно посматривая на Калеба. Но вдруг передо мной, вместо Эрика, оказался потолок и мелькающие на нём золотистые гобелены. Я хлопала глазами, не в силах контролировать собственное тело, стремящееся вниз. Кто-то подхватил меня на руки у самого пола, не дав упасть, и спешно вынес из зала.
– Мы разве уже... закончили? – язык заплетался, и непривычная слабость накатила на все мое тело, погружая в темноту.
Горячо .
Дьявол, как горячо !
Вены на руках будто дымились изнутри, являя зеленовато-серые прожилки моему взору. Я смотрела, как они змеей увивались и прятались где-то под пышными рукавами моего бального платья. Или это не рукава...?
Аромат чего-то ядовито-сладкого просачивался внутрь, вызывая удушье, как если бы воздыхатель принес мне целый букет белладонныизаботливо поставил у кровати.
Я лежала на стеганном пуховом одеяле? Одежда... Снять. Нужен воздух. Корсет сковывал мои попытки. Пальцы дрожали, ногти скользили по затянутым шнурам.
Издалека доносился плач скрипки, его жалобные ноты смешивались с моим прерывистым дыханием.
– Снимите ...это, – выдохнула я, впиваясь ногтями в шелк. Ненавистные платья...
Я чувствовала чужое присутствие, но не могла никого различить.
Тяжесть вдруг исчезла – платье было сброшено. Само...?
Комната плыла вместе с моим сознанием. Звуки искажались, голоса тонули в гуле.
Глаза-огоньки замерцали... сменяли оттенки – от голубого до янтарного. В них читались гнев, тревога… и что‑то, от чего по коже... запретныйтрепет .
Я нервно улыбнулась, ускользая от неуместных ощущений.
Ведь страх пробирал до костей, дыша мне в затылок.
Это была уже третья попытка покушения... Почему кому-то помешала я, когда у короля есть два наследника?