Страница 41 из 95
– Значит, могу просто называть вас... тебя «Селин»?
– После всего случившегося... как тебе угодно, Калеб.
Я устало прикрыла глаза и хотела только одного – прямо сейчас оказаться в собственной кровати.
– Что еще я могу себе позволить, Селин? – вкрадчиво поинтересовался Калеб, и я услышала улыбку на его губах.
– Обними уже, холодно...
И он обнял.
Резко наклонился ко мне, едва не повалив на землю, и я от неожиданности икнула, округлив глаза. Руки Калеба проскользили по моим бокам, пока не сомкнулись на талии железным замком, и тогда он шумно выдохнул. Из моих легких выбило абсолютно весь воздух, боль в растянутой лодыжке забылась, и я не смела шевелиться. А когда его прохладный нос коснулся моей шеи, мурашки облепили мое тело плотнее, чем все еще влажная рубашка, и я решила осторожно подать голос.
– Калеб, ты можешь проявлять себя не столь бурно?
Поток слов смешался в несуразную глупость, и я прикусила кончик языка.
– Селин, – он сделал паузу, будто проверял мою реакцию на новое обращение. – Проявлять себя бурно – часть моей природы.
С этими словами он расцепил руки, подхватил меня под коленками, за спиной и поднял в воздух. Заигравшая на губах лучезарная улыбка не могла скрыть его истинное состояние: веки, казалось, пытались навалиться на его отдаленно ясные глаза, а скулы впали – он был изможден.
Я не могла не начать сопротивляться – придерживать меня было проще, чем нести.
– Селин, если будешь так себя вести, поцелую.Я дернула головой в его сторону и прищурилась, оценивая, насколько он серьезен.
– Я знаю, я невыносим...Поэтому,продолжай и открой для меня эту возможность. Будь милосердна, мойлунный свет.
– Прекрати уже! – я насупилась и отвернулась, под его тихий, но все еще звонкий смех.
Губы пересохли, и я их облизала, больше ничего не говоря, – чтобы не выдать себя сбивчивой речью.
Путь через равнины, густую траву, сосновый лес и крутые овраги казался бесконечным. С ног до головы мы были покрыты плотным слоем пыли, которая липла к коже подобно паутине. Каждый шаг давался с трудом, но Калеб упрямо нес меня, не обращая внимания на усталость. Даже когда я, преодолев внутренние разногласия, согласилась на поцелуй, он не воспользовался моментом. Не поставил меня на землю, не притронулся к еде или воде.
И... не поцеловал.
Солнце, тем временем, ускользало за горизонт, а мои веки снова слипались. Буря плелась за нами, словно потерянный щенок, или это мы тащились за ней?
Чем ближе мы были к замку, тем больше напряжение вокруг нас становилось вязким – слишком много вопросов висло и склеивалось в густой ком прямо в воздухе. Но сейчас я предпочитала греться в коконе чужого, уютного тепла: усталость и боль в ноге отошли на дальний план.
О чем думал Калеб, мне было неведомо, а вот я предвкушалагорячее приветствие канцлера.