Страница 40 из 95
Глава 14.2
Глава 14.2
Я обхватила его голову руками и наклонилась поближе в надежде, что он скажет, что мне делать. Но его глаза сразу же закатились, а кадык начал непрерывно дергаться.
«Все бу...дет» – последнее, что я услышала перед тем, как он коснулся моей руки и провалился в небытие. Грудная клетка Калеба перестала вздыматься, а дыхание стало столь слабым, что казалось, будто он и не дышал больше.
Я трясла его тело и тихо звала, ощущая соленость во рту. Тщетно.
Где-то вдалеке шелестел лес, позади меня била ключом вода, но единственный звук, который я слышала – это его тихое дыхание. Весь ужас прошедших суток свалился на меня разом и сконцентрировался в глазах, которые, казалось, лопнут от напряжения.
Я оторвалась от тела Калеба и закрыла лицо руками: не могла поверить в то, что видела. Терла свои мокрые веки, надеясь, что все растворится, будто ночной кошмар.
Но все было по-прежнему. Разорванная рубашка со следами смытой крови, светлые волосы в беспорядке, безмятежное лицо и абсолютно беспомощная я рядом.
Когда он очнется?
Очнется ведь?
Я покачивалась из стороны в сторону, дрожа от холода, и не заметила, как усталость прибила меня к земле тяжеленным валуном. Впитывая запахи травы и сырости, я завалилась под бок Калебу и решила, что нужно немного отдохнуть. Голод, жажда и боль в ноге мешали размышлять. Как и нарастающая паника.
Солнце клонило к горизонту – мелкие проблески освещали макушки деревьев под углом. Меня же клонило ко сну. И последним, что я увидела перед тем, как закрыть глаза, были подрагивающие ресницы Калеба.***
Проснулась я внезапно, от ощущения чего-то мокрого, облизывающего мою руку, и испуганно дернулась в сторону источника.
Черная грива полотном накрыла мои ноги, и я тут же выдохнула.
– Умница. Нет, я даже спрашивать не буду, как тебе это удается! – я радостно наглаживала ее лоб, а Буря столь же довольно заржала.
Улыбка сошла с лица, как только я снова ощутила подступающий ко мне холод.
Калеб.
Он также мирно лежал, не изменив положение. Дышал. Грудь чуть еле поднималась, и это давало надежду, что... он просто спал таким образом?
Я зажмурилась и сделала глубокие вдохи, пытаясь встать, но тут же стиснула зубы от боли – лодыжка не позволяла на нее опереться. Оторвав рукав от собственной рубашки, я обмотала ей ногу, завязав сверху, и просунула в сапог. Обувь ощущалась, будто сдавливающие тиски, но выбирать не приходилось. Я приподнялась и оперлась на Бурю, часто выдыхая, – больно будет, но идти смогу.
Порыв ветра принес с собой аромат уже не свежих булочек, но я залезла в сумку и с наслаждением вгрызлась в долгожданную еду. Желудок благодатно заурчал, и я запила ее водой из фляги, хотя впервые в жизни захотелось чего-то покрепче.
Чуть приободрившись, я вернулась к Калебу.
– Буря, моя драгоценная лошадь, что нам с тобой делать? Я его сама поднять не смогу...
И тут Буря будто поняла меня и подошла к Калебу. Фыркнула, подогнув под себя одно копыто, а потом склонила голову и протянула второе вперед.
Моя челюсть чуть не выпала из сустава – до того широко я разинула рот, а вот оставшийся кусочек булочки определенно уже был потерян среди травы.
– Буря, ты же никогда даже команды не слушала!
«Калеб со всеми проворачивал какие-то свои ...магические штуки, да?»
Я не стала медлить и взяла его за руки, медленно волоча тело по траве. Остановившись у лошади, я перевернула его на живот и потянула руками вверх. Пот шел градом, волосы прилипали к спине, а Буря недовольно фыркала, подгоняя. Торс Калеба полулежал на лошади – оставалось дотянуть его тело до седла. И через десяток попыток мне это удалось.
Я запыхалась и осела на траву. Задыхаясь, выпила почти всю оставшуюся воду, – каждое движение ногой приносило боль, а приходилось полноценно на нее опираться.
Буря одним мощным рывком встала на ноги и тряхнула гривой, едва не уронив драгоценную ношу. Но на этот раз удача не обошла меня стороной: длинные ноги Калеба благополучно свисали с одной стороны, а руки и голова – с другой.
Я осмотрела искалеченный бок Бури при свете дня и поняла, что больше одного в седле она все равно не выдержала бы, поэтому мы двинулись в путь.
«Лишь бы дотянула до замка, моя хорошая.»
Мы с Бурей чуть ли не ползли вдоль полян, поднимались на холмы и спускались, едва ли не завалившись по дороге, и вдалеке уже можно было разглядеть заветные шпили замка. Нога ныла, но я опиралась на найденную по дороге ветку, и достаточно бодро шла. Влажная одежда продувалась насквозь и неприятно холодила тело, а губы иссохли настолько, что шевелить ими было больно. Я не позволяла смотреть себе в сторону фляги: оставила воду для Калеба.
Когда счет времени окончательно был потерян, я услышала сначала шорох, потом глухой звук – стук сапог о землю – и повернулась к лошади. Калеб стоял на земле, как ни в чем не бывало, и только хмурился больше по мере того, как спускался взглядом от макушки до моих пяток.
Внутри все заколотило, а кулаки непроизвольно сжались.
– Никогда больше так меня не пугай!
Выкрикнула я и, прихрамывая, налетела на Калеба. Он врезался в Бурю спиной, а моя лошадь негодующе фыркнула – ей тоже пришлось несладко.
Я колотила его руками, что есть сил, а слезы обжигали потрескавшиеся губы.
– Принцесса, успокойтесь. Я здесь, живой, – улыбнулся он одним уголком губ. – Убить меня – задача не из легких.
Он поймал мои ладони и прислонил их к своей груди. Его сердце под ними билось под ними так сильно, будто было на порядок больше человеческого. Мне стоило отпрянуть, почувствовав неловкость, но я чувствовала лишь безграничное облегчение. Куда более глубокое, чем я испытала, когда увидела свою руку целой. Снова.
– Простите, принцесса, я должен был предупредить. Так иногда бывает, если мое тело... работает на износ.
Я обхватила его торс и прижалась щекой к отбивающему ровный ритм сердцу. Тонкий аромат мяты, смешанный с потом, наполнил легкие и не вызывал отторжения: скорее растворял мое напряжение, словно Калеб все это время был тем, чего мне так остро не хватало. А вот его – наоборот, росло: тело ощутимо деревенело с каждым ударом. Он замер, не шевелясь.
Так мы и стояли – я, прилепившаяся к его полуголому торсу, и он, озадаченно следящий за моими действиями – пока я не нарушила тишину.
– Калеб, ты уже многократно вел себя неподобающе и как только ко мне не обращался, а теперь опять заладил «принцесса»? – пробубнила я, не отрываясь от горячей груди.