Страница 75 из 80
Глава 33
Глава 33
Существует особая, изощренная форма придворной пытки, которая не оставляет следов на теле, но безжалостно вытягивает из человека все жизненные силы. Она называется «Большой Церемониальный Прием».
Я сидела перед огромным бронзовым зеркалом, отполированным до ослепительного блеска, и с обреченным спокойствием наблюдала, как шесть лучших дворцовых мастериц превращают меня из живого человека в монументальный символ государственной власти.
Сегодня был день официального оглашения наград. День, когда Империя должна была узнать имена тех, кто спас её от падения в бездну переворота «Красного Журавля». И, к моему величайшему сожалению, мое имя значилось в этом списке первым.
— Осторожнее с этой шпилькой, — произнесла я, когда одна из служанок слишком усердно потянула меня за волосы, пытаясь закрепить элементы тэсу — массивного, невероятно тяжелого церемониального парика. — Если у меня начнется мигрень до того, как мы дойдем до Тронного Зала, я упаду в обморок прямо на парадных ступенях. И Наследному Принцу придется снова нести меня на руках. Вы же не хотите спровоцировать новый виток скандальных слухов?
Служанка побледнела и забормотала извинения, ослабляя хватку.
На мне было надето глубокого, насыщенного красного цвета церемониальное платье, расшитое золотыми фазанами. Ткань была настолько плотной и жесткой, что, казалось, могла бы стоять сама по себе. Широкий пояс, украшенный нефритом и жемчугом, сдавливал талию, напоминая о том, что статус будущей Наследной Принцессы требует жертв.
Ли Джин сдержал свое слово. Он действительно издал указ, дарующий мне беспрецедентные привилегии: право на дневной сон, освобождение от бессмысленных чаепитий и установку моей любимой кушетки прямо в его кабинете. Но избежать сегодняшней церемонии было физически невозможно. Это был политический акт, необходимый для закрепления нашей победы.
Двери моих покоев разъехались в стороны.
Тэ-О, облаченный в парадный доспех офицера гвардии, переступил порог. Его единственный глаз сиял нескрываемым торжеством, но лицо оставалось по-военному строгим.
— Госпожа, — он поклонился. — Процессия с Юга прибыла. Гук-Гон Чон Хасо и Леди Юн Сора ожидают вас в Павильоне Встреч.
Мое сердце радостно, забилось. Родители, они приехали.
— Оставьте меня, — приказала я служанкам. — И приготовьте мой паланкин. Я не сделаю в этом наряде ни единого лишнего шага.
Когда мастерицы, шурша юбками, покинули комнату, я с трудом поднялась на ноги, опираясь на руку Тэ-О. Вес прически и платья неумолимо тянул к земле.
* * *
Павильон Встреч был залит мягким весенним светом.
Как только носильщики опустили мой паланкин у крыльца, я увидела их.
Отец стоял у колонны. Чон Хасо, легендарный Бог Войны, казался высеченным из темного гранита. На нем был строгий черный халат полководца, а в глазах полыхал тот самый огонь, который заставлял целые армии обращаться в бегство. Он стал старше, в его волосах прибавилось серебра, но его аура была всё такой же подавляющей, тяжелой и всеобъемлющей.
Рядом с ним, на мягкой скамье, укрытой соболиными шкурами, полулежала моя матушка. Леди Юн Сора.
Она ничуть не изменилась. Её лицо, лишенное глубоких морщин благодаря постоянному покою и дорогим кремам, выражало чистую, непревзойденную лень, которую я всегда считала своим главным наследством. Она изящно обмахивалась веером, лениво наблюдая за тем, как я, позвякивая украшениями, медленно поднимаюсь по ступеням.
— Батюшка. Матушка, — я опустилась на колени так низко, как только позволил мне жесткий шелк. — Эта недостойная дочь приветствует вас.
Хасо в два широких шага преодолел расстояние между нами. Он не стал дожидаться окончания формального приветствия. Его огромные руки подхватили меня за плечи и подняли на ноги, а затем крепко обнял меня.
— Моя храбрая девочка, — его голос дрогнул, выдавая ту бурю эмоций, которую он пытался скрыть. — Ты жива. Ты цела.
— Я бы сказала, что она не просто цела, Хасо, а пугающе хорошо устроена, — раздался тягучий, насмешливый голос матушки.
Отец неохотно отстранился, позволяя мне взглянуть на нее. Леди Сора медленно поднялась со скамьи и подошла к нам. Её темные глаза, точь-в-точь как мои, скользнули по моему роскошному наряду, задержавшись на массивных золотых шпильках и поясе.
— Я отправляла тебя во Дворец с одной-единственной инструкцией, Ю-Ри, — произнесла она, слегка склонив голову набок. — Стать настолько невыносимо скучной и бесполезной, чтобы Наследный Принц умолял нас забрать тебя обратно. А вместо этого я получаю донесения о том, что моя дочь разоблачает заговоры, вскрывает тайники гильдий и.. — она сделала выразительную паузу, — ночует в покоях будущего Императора.
Я почувствовала, как под слоем белой пудры мои щеки заливает жаркий румянец.
— Матушка, это была тактическая необходимость, — я попыталась сохранить невозмутимость, но перед ней это было почти невозможно. Она видела меня насквозь. — Принцу грозила смертельная опасность. Мне пришлось вмешаться, чтобы не пришлось потом присутствовать на долгих и утомительных государственных похоронах. А что касается покоев.. это был вопрос безопасности.
— Разумеется, — Сора щелкнула веером, скрывая легкую улыбку. — Спасение Империи ради избежания лишней суеты. Достойный аргумент. Ты превзошла своего отца. Тот спасал страну из чувства долга, а ты — из любви к тишине.
Отец нахмурился. Упоминание о Наследном Принце явно пробудило в нем не самые светлые чувства.
— Ли Джин, — произнес Хасо. — Я должен с ним поговорить. До меня дошли слухи, что он намерен просить твоего согласия на брак.
— Это не слухи, отец, — я опустила глаза. — Он уже попросил, и я дала согласие.
Воздух вокруг Хасо мгновенно потяжелел, давление его Ки стало ощутимым.
— Ты выходишь замуж не за простого человека, Ю-Ри. Ты выходишь замуж за трон, за Дворец, за вечную жизнь под прицелом чужих глаз. Я отдал этому месту свою кровь, чтобы вы с братом могли жить в мире. Я не позволю ему запереть тебя в этой золотой клетке, если ты хоть на мгновение сомневаешься.
— Я не сомневаюсь, батюшка, — я подняла на него взгляд. В моих глазах не было ни страха, ни неуверенности. — Ли Джин.. он не клетка. Он — стена, за которой я могу укрыться. И он пообещал, что моя кушетка будет стоять в его рабочем кабинете.
Леди Сора тихо, мелодично рассмеялась.