Страница 76 из 86
— Вам плохо? Вам нужно в больницу, вы ранены, — участливо сказал Серёжа.
«Маленький наивный мальчик», — мысленно усмехнулась Лариса, а вслух произнесла:
— Всё в порядке.
Опять соврала. Хотела на закате своей жизни измениться, стать другой — ан нет, не получалось. Да и плевать.
Добрались до машины, забрались в салон, поехали.
— Мы к маме? — Серёжа задал этот вопрос как-то жалобно.
— Нет, — ответила Лариса, на этот раз сказав правду. — Я отвезу тебя в безопасное место, где злые люди тебя не найдут. А потом и мама придёт, — немного поразмыслив, добавила: — Обещаю.
Чёрт возьми, она верила в своё обещание, потому что очень хотела верить. Иначе всё не имело смысла. Лишь бы Коган не подвёл, лишь бы не напился, хотя он поклялся, что ни глоточка алкоголя не сделает. Даже вылил остатки водки в раковину, желая доказать серьёзность своих намерений.
Лариса ехала в свой загородный дом в деревне. Купила она его недавно, и о нём кроме неё никто не знал — оформила покупку на подставное лицо. Как знала, что эта конспирация не напрасна, чувствовала, что рано или поздно придётся скрываться. Работая на боссов, она одно хорошо усвоила: их милость слишком часто сменяется гневом, порой, без всякой причины. А сейчас причина была — охренительная такая причина.
Теперь, главное, доехать.
Но что это? Машина ГИБДД. Двое сотрудников с автоматами. Требуют остановиться. Лариса затормозила, съехав на обочину. Для неё всё было ясно: эти ребята остановили её не просто так. Им поступил сигнал. Охота на неё началась и это — охотники, оборотни в погонах. Не матёрые, всего лишь алчные злые щенки. Нервничают, волнуются. Возможно, в жизни ещё никого не убивали. Но всё бывает в первый раз. Их глаза говорили сами за себя — бешеные, точно у наркоманов. В данном случае наркотик — огромный гонорар. Лариса умела читать по глазам и сейчас она видела — церемониться эти ребята не станут, ликвидируют сразу, без разговоров. Интересно, какую цену боссы за неё назначили?
Нужно действовать на опережение. Чего ликвидаторы не ожидают, так это дерзости.
Лариса вынула из сумки пистолет, открыла дверцу и сделала два выстрела. Оба — чётко в цель, не зря много времени провела в тире. Постоянно имея дело с одержимыми, нужна хорошая военная подготовка. Минус семь. Проблема решена. И можно обойтись без контрольных.
Серёжа заплакал. Вот чего Ларисе сейчас точно не хотелось делать, так это оправдываться перед ребёнком.
— Так было нужно, — буркнула она и вывела машину с обочины обратно на шоссе. Путь продолжился.
Проехав около километра, она свернула на просёлочную дорогу, остановилась, сняла пальто, обработала рану перекисью, приложила кусок ваты, заклеила пластырем и разжевала пару таблеток аспирина. Много крови потеряла. Мутило. Хотелось откинуться на спинку сиденья и хотя бы немного поспать. Но нет, надо ехать дальше. Серёжа всё ещё плакал и это раздражало, так и подмывало рявкнуть на него, чтобы он притих. И опять нет. Нужно держать себя в руках. Хладнокровие всегда ей помогало, быть может, поможет и сейчас.
Снова завела двигатель. Тронулась. Посмотрела в зеркало заднего вида на Серёжу. У неё никогда не было желания завести ребёнка. Столько заботы, волнений. Она не представляла себя в семейном кругу. Одиночка. Любовники — не в счёт. И вот теперь, когда уже ощущается дыхание смерти, — всё ещё одна. Ни родных, ни близких. И чёрт возьми, её это устраивало. Те, кого она по-настоящему любила, остались в далёком прошлом — родители, друзья детства. Избрав свой странный жизненный путь, Лариса от них отказалась. Она не привыкла ни о чём жалеть, но, порой, на неё накатывало, хотелось, чтобы время повернулось вспять, и выбрать путь нормального человека. Сейчас она выглядела бы, как старуха, если вообще дожила до своих лет.
Подумав об этом, Лариса усмехнулась: к чёрту старость. Она уже решила, что спасёт Серёжу, дождётся, когда Коган осуществит задуманное, а потом покончит с собой. Не будет дожидаться резкого дряхления. Ей невыносима была мысль, что, посмотрев в зеркало, увидит там морщинистое лицо с водянистыми глазами. Закончит свой путь хотя бы внешне молодой.
Серёжа притих. Наконец-то.
Лариса выехала с просёлочной ухабистой дороги на бетонку. До деревни оставалось километров пять. Дотянет как-нибудь, а потом лучше обработает рану, отдохнёт…
Чёрные автомобили! Внедорожники. Сзади и спереди. И свернуть некуда. Выследили. Да ещё так быстро. Как? Телефон отследить они не могли — оставила его в своей городской квартире. Машину только сегодня проверила на наличие посторонних устройств. Не могли её так легко обнаружить. Если только…
Серёжа!
— На тебе есть какие-нибудь браслеты? А может, под кожу что-то вшивали?
— Есть браслет, — отозвался он хмуро. — На ноге. В детском приюте прицепили, давно ещё. Я не знаю, зачем он нужен.
Лариса выругала себя. Чёрт! Она могла это предвидеть. Боссы те ещё перестраховщики. Что ж, это провал. Весь план полетел коту под хвост. Вот же идиотка! Попалась на такой мелочи, как отслеживающий браслет!
Остановила машину. Остановились и внедорожники. Из них вышли наёмники. Шесть человек. У Ларисы даже мысли не возникло ввязываться в бой. Это не те молодые ГИБДДшики, что встретились на шоссе. Это профессионалы. И они её не убьют, нет — живой возьмут. А потом — пытки, которым могли бы позавидовать средневековые инквизиторы. Последние свои дни она проведёт в жутких мучениях.
— Выходи, — сказала она строго.
Серёжа весь как-то сжался.
— Но, тётя Лариса…
— Открой сраную дверцу и выметайся! — повысила она голос. — Не бойся, тебя они не тронут.
— Меня отвезут обратно в приют?
— Я не знаю.
Снова ложь. Она знала. Ни в какой приют его не повезут — доставят на полигон, где сделают из него одержимого. Возможно, не сегодня, но так будет. Хотела сделать что-то правильное, а вышло всё паршиво.
Наёмники приближались, держа оружие наготове. Серёжа нехотя открыл дверцу. Вышел.
Лариса вынула из сумки пистолет и зеркальце. Посмотрела на своё отражение. Молодая, красивая. Кожа чистая, глаза ясные. Ни единой морщинки.
Улыбнулась, приставила ствол к виску.
— Семьдесят три года. А по мне и не скажешь.
И нажала на спусковой крючок.
По крайней мере часть своего плана она исполнила — ушла внешне молодой.