Страница 28 из 86
«Точно, — услышал Борис её мысли. — Наше оружие — здравый смысл».
«Мы справимся!» — уверенно заявила Варя.
В девять вечера в подземный комплекс спустился Коган в сопровождении Вуди и Андрюши.
— Ну что, решили и дальше голодать? — беззлобно сказал он, собрав всех одержимых в коридоре. — Такое ощущение, что вам просто нравится страдать. Ладно, будет вам страдание.
— А я здесь зачем? — возмутился Грибник. — Я не объявлял никакой голодовки.
Коган развёл руками.
— Вы теперь одна команда и наказание будет коллективное. Отныне, если кто-то провинится, отвечать будут все. Привыкайте к такому раскладу и впредь сто раз подумайте, прежде чем идти против правил.
Грибник что-то недовольно пробурчал себе под нос.
— Хочешь что-то сказать? — встрял Вуди.
Людоед потупил взгляд и отрицательно мотнул головой.
— А мне нравится ваше решение, — бодро заявила Варя. — Если из-за этого будет страдать пожиратель человечинки, то постараюсь косячить чаще.
Коган посмотрел на неё, как на неразумного ребёнка.
— Не советую, Варвара. Не советую. Уверен, после сегодняшней ночи, вы своё мнение насчёт «косячить чаще» измените.
Он вынул из кармана халата металлическую коробочку с четырьмя шприцами и лично сделал каждому одержимому инъекцию в предплечье.
— Вот и всё. А теперь — живо по своим комнатам. Я бы пожелал вам спокойной ночи, но это будет выглядеть, как издёвка.
Одержимые выполнили указание. Кира легла на кровать, уставилась в потолок. Пока никаких последствий инъекции она не ощущала, ей даже подумалось, что Коган, возможно, что-то напутал с содержимым шприцев. Глуповатая мысль, но в неё хотелось верить.
Периферийным зрением Кира вдруг уловила справа какое-то движение, резко повернула голову… нет, померещилось.
«Всё хорошо, — сказала себе. — Ничего не случилось».
Однако сердце заколотилось, на лбу выступила испарина, страх заползал в сознание ядовитой змеёй. Опять движение, на этот раз слева. По стене скользили тени, поднимаясь к потолку, а свет лампы стал тусклым. Послышался шёпот, словно между собой тихо и неразборчиво переговаривались сотни людей.
«Это всего лишь плод вашего воображения», — вспомнились Кире слова Бориса, но легче не стало. Страх усиливался с каждой секундой.
В одной из стен образовалась красная трещина, больше похожая на кровоточащую рану. Раздался звук, будто рвалась плотная ткань, трещина расширилась и в ней показалась голова с содранной кожей, руки, с который отваливалась плоть.
— Дочка! — хрипело чудовище. — Где же моя дочурка?
Задыхаясь от ужаса, Кира вскочила с кровати, метнулась к двери, но перед ней выросла кирпичная стена. Куда бежать⁈ Что делать⁈ Забралась под койку, свернулась калачиком, зашептала:
— Это всё не по-настоящему… этого нет…
— Я здесь, дочка. Здесь. Куда ты спряталась? Покажись, обними мамочку.
Кира зажмурилась. Существовало лишь одно место, где можно было спрятаться от всей этой жути. Убежище Оззи! Она постаралась туда проникнуть, но не получилось. Предприняла ещё одну попытку… снова не вышло. Страх мешал.
— Не надо прятаться, дочка, — голос у чудовища был каким-то блеющим. — От меня не спрячешься, нет.
После того, как Кира сбежала из красного круга, ей часто поначалу снилась мать. Та всегда представала ужасной, обгоревшей, вопящей, угрожающей, обвиняющей. И никогда такой, какой была раньше — весёлой, ласковой. И теперь эти сны как будто явились из далёкого прошлого и стали… реальными?
Нет, нет, Кира не желала в это верить!
Но верила и ничего не могла с собой поделать. Все её детские страхи были там, снаружи. Стоит только выбраться из-под кровати — и вот они!
«Это всё не по-настоящему, Кира!» — голос Оззи донёсся словно с другого конца света.
Как же она была рада его слышать! Даже легче стало.
«Я не могу пробиться в твоё убежище!» — мысленно пожаловалась она.
«Это ничего. Ничего. Просто думай о хорошем, как тогда, в комнате с красной дверью», — посоветовал демон.
Легко сказать. Кира попыталась, но у неё не получилось нарисовать в воображении даже самые элементарные позитивные вещи — синее небо, зелёные деревья, летний дождик. Получалось что-то чёрное, абстрактное, уродливое.
— Вот ты где! — Кира ощутила на своём лице зловонное дыхание. — Я тебя нашла. Ты никогда не умела играть в прятки, дочка.
«Не открывай глаза! — выкрикнул Оззи. — То, что ты видела и то, что слышишь и ощущаешь — это всё в твоей голове! Из твоего подсознания текут тёмные потоки, я смотрю на них прямо сейчас. Их не перекрыть, остаётся только ждать, когда они иссякнут».
Кира стиснула зубы до боли в дёснах и ещё сильнее зажмурилась.
«Это всё в моей голове».
«Верно. Всё в твоей голове! — твёрдо сказал Оззи. — В комнате нет никаких чудовищ. Повтори!»
«В комнате нет чудовищ».
Кира снова и снова повторяла эти слова. Всю ночь. А утром галлюцинации прекратились. Чувствуя себя абсолютно разбитой, она выбралась из-под кровати. Настенные часы показывали: 5:37. Можно было бы немого поспать, но скоро Виталика поведут на очередную экзекуцию. Его надо проводить. Это важно.
Она умылась и вышла в коридор. Борис с Варей сидели на полу, прислонившись к стенке, выглядели они так, словно их всю ночь пинали.
— Клуб несломленный в полном составе, — ухмыльнулась Варя. — А знаете, всё было не так уж и ужасно. Правда, я пару раз чуть не обделалась. Интересно, как всё это Грибник пережил?
— Паршиво пережил, — заверил Борис. — Я слышал, как он орал.
— Вот это прям отлично. У меня даже настроение поднялось, — Варя посмотрела на Киру. — А ты как?
— Бывало и лучше, — не стала строить из себя стойкого оловянного солдатика Кира. Она уселась на пол рядом с друзьями. — Повторения не хочется, если честно.
— Фигня, — задорно сказала Варя. — Мы и не такое сможем выдержать, верно? — она толкнула Бориса плечом и громко запела: — Пора-пора-порадуемся на своём веку, красавице и кубку, счастливому клинку!..
Кира и Борис захлопали в ладоши в такт песни и подхватили:
— Пока-пока-покачивая перьями на шляпах, судьбе не раз шепнём: мерси боку!..
Они словно бы демонстрировали, насколько человек гибкое существо. В эмоциональном плане. Совсем недавно едва дышать могли от ужаса, а теперь сидели в коридоре на полу и дурачились назло собственным страхам. Впрочем, им сейчас это было необходимо — разрядка, сброс балласта в виде пережитых кошмаров.