Страница 73 из 92
сниму на фото и видео, чтобы показать Захару и хоть немного напугать водителя. Главное, не
получить по носу за самодеятельность. Когда я выбегаю на улицу, парковочное место за моей
машиной оказывается пустым. Психую сама на себя, что не сняла машину через окно. Мне же не
могло показаться? Я же не свихнулась?
Расскажу Захару. Сегодня же.
На диком мандраже возвращаюсь. Ерзаю на кресле, переключаясь с одного триггера
на другой. Шутки шутками, но я прекрасно осознаю всю трагедию развала их семь. Без
объяснений о внезапном побеге продолжаю разговор. Хочу поставить в нем точку:
— Вы правда его бросили?
— Ты.
— Я — да. А вы?
— Называй меня Лена. На “ты”. Бросила. Жалею, что не вышвырнула его раньше.
Возвращайся, Варь, а? Глеба в клинике больше нет. И не будет.
Только сегодня я думала о прежней работе, как о несбыточной мечте. И вот сейчас
эта несбыточность становится реальным предложением. Скорость исполнения моих желаний
запредельна. Все-таки Даша подружила меня со Вселенной, увеличив мышцу “хочу-желаю-получаю”.
А за мою мышцу “кончаю” отвечает Захар Владимирович Шишкин. Можно ли говорить Вселенной
“нет”, если она так к тебе благосклонна? Точно нет. Это я уже и без волшебной подруги
понимаю.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Да.
— Фух. Если бы ты не согласилась, я бы пошла с козырей. Первое. Я тебя зову не
просто в клинику, а в новую, детский филиал. Через полгода доделаю там ремонт и откроемся. В
твоем личном деле нашла твои предложения по работе с детьми. Подарочки. Медали. До меня эта
бумага так и не дошла, — она делает глоток чая и продолжает: — Сделаем такую клинику, о
которой все дети будут мечтать. И не бояться. Глеб ведь всегда отвергал эту мою идею. Без
него теперь творю и вытворяю, что хочу. Второе. Будешь главным врачом. И третье. Вишенка на
торте. Дарья Олеговна пойдет к тебе в пару. Если согласится, конечно.
— Мы согласны, — отвечаю за нас обеих. — Только главным врачом не буду. Не вижу
себя в этом. Я детей лечить хочу.
— Договорились. Знаешь, а мне ведь Карина так и сказала: хватай Варю и покажите
Глебу, на что вы способны. По рукам, — она протягивает мне правую ладонь без обручального
кольца. Вместо него только белая полоска, выделяющаяся на фоне загорелой кожи.
— По рукам, — легонько пожимаю руку. — Только у меня есть два условия.
— Зарплата, естественно будет больше. И вэлком-премия.
— Я не про это. Но и на это согласна, — не могу сдержать очередной смешок. — Мы
ничего не будем доказывать Глебу, Захару или кому-либо еще. Только себе. — Мы продолжаем
держаться за руки и на моем дополнении снова ими трясем.
— Идет.
— Второе. Только если вы, ты, — поправляю себя, — не будешь меня ненавидеть за
прошлое. Иначе мы не сможем работать вместе.
— Согласна, — Лена еще раз сжимает мою ладонь и отпускает. — Сначала да,
ненавидела тебя. А потом, не без помощи подруги, Карины, да и Захара смогла отпустить
ситуацию и первый раз в жизни взглянуть на нее со стороны. И первый раз в жизни выбрать
себя. Без оглядки на строгого отца, братьев, всех дальних родственников. У нас не принято
разводиться. Это даже стыдно. Сначала я решилась разойтись. По-настоящему, не на словах. А
потом даже почувствовала благодарность к тебе. Ты открыла мне глаза не на Глеба. На себя. Я
предавала себя столько раз, что не сосчитать. Больше ни одному мужчине не позволю
командовать собой.
— Сильно.
— Я сто лет так не разговаривала и столько не смеялась. Мне легче стало. А тебе?
— И мне.
— Какие планы на вечер? Я не помню, когда в последний раз куда-то выбиралась,
наряжалась.
— Вы… ты всегда выглядела потрясающе. Я врать и льстить не умею.
— Да, но весь мой гардероб подстраивался под вкусы придирчивого мужа. А я
мини-юбку может хочу!
— С леопардовыми колготками? — всеми силами пытаюсь представить Елену в новом
образе. Не получается. А еще я никогда бы не подумала, что она так ущемляла себя в угоду
мужчине.
Она задумывается:
— Пожалуй, нет, — и снова смеется, какой же восхитительный, заразительный смех у
этой сильной женщины. — На своем юбилее в последний раз выходила в свет. Варвара Борисовна,
а давайте сегодня отметим мой развод и новую жизнь? Захар же отпустит?
— Я у него не отпрашиваюсь. Точнее, не приходилось еще гулять раздельно.
— Восхищаюсь тобой, честное слово.
— А я тобой. Всегда. Честное слово.
Наш обмен комплиментами, услышь нас кто-то посторонний, да и знакомые тоже,
посчитали бы странным. Но для меня в нем много жизни, женской мудрости и какой-то
правильности, как бы я не любила это слово. Женщина женщине — друг, опора и дом. Это
правильно.
— Я бы с радостью, только планировала сегодня встретиться с Дашей, устроить ей
сюрприз. Кстати, тот ящик с коровьим добром — ее рук дело. А послезавтра мне на работу с
утра. Если только сделать утренник по-взрослому. Завтра.
— Сегодня. Никаких утренников. Будет вечерник. Берем Дашу с собой. Решено. Звони
ей. Выбирайте любое место. Я пристрою детей и оторвусь. До двенадцати точно!
— У-у-у, да ты просто многодетная мать-оторва, — подшучиваю над ее решимостью
“загулять” аж до полуночи. Лена вдруг становится серьезной. Похоже мне проще завалить
медведя, чем держать язык за зубами.
— Мы уже перешли на дружеские подколки?
— Эм-м-м… — придумываю, как отшутиться и признаться, что, кажется, перешла
черту.
— Варвара Борисовна, а ведь мы так и подружиться можем. Хоть и спали с одним
мужиком, — а она ведь “кусает” острой шуткой меня в ответ. Точнее, правдой. Но почему это
звучит так смешно, что я как ненормальная изо всех сил сдерживаю новый приступ истеричного
хохота. — Но это же было до нашей возможной дружбы? Больше мужиков делить не будем? — она
поднимает чашку с чаем и предлагает за это выпить.
— Не будем, — подтверждаю я со звонким цоканьем наших кружек.
И больше я себя не сдерживаю. Смеюсь до коликов в животе. И ставлю в известность
своего мужчину, что сегодня я гуляю.