Страница 12 из 92
Глава 4.
Захар.
Настоящее время, 31 декабря.
Поселок Аршан, республика Бурятия.
Я и не знал, что могу обладать таким терпением. Сижу в кресле и смотрю на спящую
кабаргу, приручая желание встряхнуть стерву как следует, вытрясти из нее всю дурь, надавав
по ее великолепной заднице.
Если я не верил в судьбу, то что это, как не знак свыше? Варвара уметелила от
меня прямиком в заснеженную Сибирь, куда мы должны были приехать вместе на праздники. Моя
турбаза в Бурятии и есть тот сюрприз, о котором я ей намекал. Здесь мы должны были встретить
Новый год с моими друзьями. И встретим. Теперь она точно от меня никуда не денется.
Ух и вытрепала же она мне нервы своими вандальными чудачествами и стремительным
побегом вместе с котом! Вместо сцен с криками и претензиями дерзкий стоматолог выкрала мое
спокойствие и хладнокровие, оставила в нашем доме разбитый уют и тишину вместо своего
голоса. Разгромила кухню, елочные игрушки, которые вместе же и купили на нашу первую елку.
Вынесла стекло в камине. И даже пометила ванну экскрементами Пушка.
Дурная. Бешеная. Чокнутая. И умная. Чертовски умная. Сообразила ведь не только
сменить симкарту, но и оставить телефон у подруги. А банковскую карту так вообще БОМЖу
отдала с напутствиями спустить все до копейки. Улыбка сама собой натягивается на лице.
Выражаясь языком ее подруги Дарьи, Варвара мстит и мстя ее страшна!
Сейчас смотрю на эту пьяную соню и давлюсь смехом, но тогда… когда не нашел ее
дома и понял, что остался один, рвал и метал. Хотел прибить всех своих, что не смогли ее
отследить. Подругу ее, партизанку, которую с потрохами сдал выбежавший ко мне Пушок. И в
первую очередь – себя, что решил какого-то черта, что эта девчонка, ненавидящая измены и
явно не доверяющая мужикам, еще и в начале отношений, будет сидеть и покорно ждать меня,
пока я не ночую дома.
Как мне сказала Даша, “А ты представь, что то же самое написала тебе Варвара и
провела ночь непонятно где и непонятно с кем, да еще и преспокойно завтракала-обедала с
другим мужиком, не выходя с тобой на связь!”
Я — олень. И, похоже, это не лечится. Если бы я оказался на месте Вари… убил бы
нахрен всех. Да я Глеба готов был на лоскутки порвать и увешать ими все подворотни, когда
еще не был с ней. И от одних мыслей, что она была с ним, кровь в жилах кипятится, шпарит по
нервам, оставляя ожоги четвертой степени. И мне остается только одно: научиться с ними жить.
Дашу уговорил поехать отмечать с нами Новый год, и, главное, день рождения
Варвары. Заселил ее с дочкой в свой хозяйский домик, вместе с Лизой и Настей. Лизой я
называю дочь только про себя, потому как она категорически против своего родного имени.
Понимаю ее. Скажи мне, что я Жора Пупкин, а не Захар Шишкин, я бы тоже вряд ли обрадовался.
Но для меня она все та же круглощекая Лизонька Шишкина, пускающая слюни пузырями на грудь
бати, а не взрослая девушка с тем еще характером. До сих пор в шоке, что она согласилась
уехать вместе со мной в горы. Но это не моя заслуга. Мне помогла Настя. И Варвара, сама того
не зная.
Сначала Лиза согласилась подумать о поездке только ради Вари, чтобы лично
подтвердить, что у нас с ней ничего не было, что она правда, каким бы невероятным это ни
казалось, моя дочь. Моя безумно добрая и милосердная дочь. И как бы она ни злилась на мать
за вранье длиною в жизнь, она категорически отказалась оставлять ее одну на праздники, хоть
та и отнекивалась и помогала уговаривать дочь поехать одной. Я видел, что для Лизы это важно
и меньше всего хотел стать тем, кто вобьет клин между ними. Нам всем предстоит восстановить
наши отношения. Поэтому я согласился на условия дочери, как и Настя, которая избегает даже
встретиться со мной взглядом.
В который раз подхожу ближе к Варе, с маниакальной зависимостью
рассматривая ее лицо со спутанными волосами, прислушиваясь к дыханию и невнятному
бормотанию. Судя по тому, что мне рассказала Саша, в каком состоянии под утро заявился ее
муж, я не завидую голове Варвары. Так и подмывает принести ей трехлитровую банку рассола,
позлить ее в отместку за побег. То, что она проснется не в духе и при виде меня в нее
вселится Харли Квинн с битой в руке, я даже не
сомневаюсь. И стоит держать от нее подальше свои зубы: она сначала лупит, потом разбирается.
Если повезет — клеит выбитое.
Пока эта доморощенная боксерша спит, не могу удержаться и невесомо глажу ее
тело, вдыхаю запах. Как она пахнет! Соскучился до ужаса. Варя будто чувствует меня и даже во
сне начинает гримасничать. Какая же она сексуальная и милая одновременно! Сгреб бы ее,
маленькую вредину, в охапку и целовал, пока не перестанет сопротивляться. А когда перестанет
— еще сильнее, жарче. Съел бы всю. Но у них, молодых да умных, пунктик по поводу баррикад из
личных границ, поэтому готов дать ей немного времени привыкнуть, что я здесь и уходить не
собираюсь. Пусть наголосится вволю. Потом поговорим. А потом зацелую.
— Охренеть, Варвара Борисовна. Похоже ты стала алкоголиком, — кабарга
потягивается, бормоча себе под нос, а я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться во все
горло. Самокритичный доктор у меня. — Но ничего, мы сейчас встаем. Собираем монатки. И бежим
подальше, пока олень не прилетел на голубом вертолете. Мне нельзя его видеть. Ускачу как
кабарга, — ворчит в подушку.
Только усмехаюсь ее разговорам с самой собой и так рад, что у меня есть
возможность их подслушать. Она думает обо мне. Хоть и снова хочет сверкнуть пятками в
попытке скрыться. У меня для тебя плохие новости, кабарга. Олень прилетел, на голубом
вертолете, как по заказу.
— Ну, здравствуй, жопа-Новый год, — желаю доброго утра милой пьянчужке, как
только она разлепляет глаза и начинает часто моргать, пытаясь сосредоточиться на мне.
— Уйди, — машет на меня рукой. — Тебя здесь нет.
Варя снова роняет голову на подушку и морщинит все лицо, щурясь глазами. Куда
орать, когда уровень милоты и комизма ситуации просто зашкаливает? Нет, с этой кошкой я
никогда не соскучусь.
— Я тут дозвониться до тебя не смог, ты оставила телефон у подруги. — Пытаюсь
говорить серьезным тоном, даже слегка угрожающим, но улыбка так и прет наружу, выдавая мои