Страница 40 из 86
Глава 13
Семейным зачисткам проклятых подвалов быть! Я шёл первым, за мной осторожно ступала Анна, а Артём замыкал процессию. И уже спустя пару минут я понял, что Артём изменился, но при этом не изменился. То есть… брат не пытался никого убить, и не даже попыток к побегу не предпринимал. Но в остальном вёл себя именно так, как ему и надлежит.
— Фу, — донеслось за спиной. — Тут мокро.
Комментарий Артёма остался без внимания, и потому через несколько секунд он пошёл на новый запах.
— Тут воняет. Что это вообще за запах такой?
Потом:
— Кажется, я промочил свои ботинки. Новые, между прочим.
Затем:
— Артур, я пылью надышался. Как в одном месте могут сосуществовать плесень и пыль? — тут брат показательно-громко чихнул. — Ты уверен, что вниз только один путь? Можем, есть какой-то другой проход? Сухой, чистый, с нормальным освещением, чтобы я хотя бы приблизительно понимал куда ступаю?
— Слушай, — вздохнул я, не оборачиваясь. — Давай ты просто посмотришь, что тут обитает и скажешь, чем можешь помочь. Всё. Мы здесь по делу.
— Арту-у-у-у-ур, — обиженно протянул брат. — Ты не понимаешь специфику моей работы…
При этом я мог бы поклясться — человека разбила частичная амнезия. И трудовые будни в качестве уборщика палубы баржи как-то уж слишком резко позабылись.
— … как правило мне приносят образцы. В специальных контейнерах с бирками, на которых дана исчерпывающая информация — где, что, когда, при каких условиях. Я — конечная инстанция, и самостоятельно не лазая по всяким мрачным подземельям. Для этого есть специально-обученные люди…
— Да-да-да, — кивнул я, а вот Анна Эдуардовна оказалась куда прямолинейней:
— Давай я тебя изобью? — спросила она. — Как в старые-добрые? Хочешь?
— Н-н-нет…
— Тогда давайте уже все поработаем наконец.
Артём обиженно замолчал. Я услышал, как он бубнит себе под нос что-то об уважении к старшим, первородстве и наследовании графского титула, но… вслух спорить с Аней он не решился. И, как по мне, очень правильно сделал.
Итак! Мы прошли через несколько пустых комнат подвала и вплотную подошли к лестнице, ведущей вниз. К ступенькам, по которым я до сих пор не рисковал спускаться, хотя… казалось бы. Где-то далеко-далеко внизу раздавался странный звук — что-то среднее между стоном и змеиным шипением.
Тем временем Артём опять тяжко вздохнул, поставил на пол свой рюкзак, открыл его и принялся колдовать. Сперва достал приборчик, который лично я раньше никогда в жизни не видел — что-то вроде металлического цилиндра с множеством кнопок и крошечным экраном. Описание расплывчатое, но… короче говоря, по моему разумению именно в таких вот штуковинах должны перевозиться всякие смертельно-опасные вирусы.
Однако из этого внезапно выдвинулся щуп. Ну… чтобы щупать, по всей видимости.
После Артём извлёк из рюкзака несколько стеклянных пробирок, подставку под эти самые пробирки и, конечно же, латексные перчатки. Причём натянул одну пару на другую. Не стал огорчать его рассказами о том, что таким манером они рвутся ещё быстрее.
— Приступим, — проныл Артём Эдуардович и приступил к сбору образцов. Взял соскоб плесени со стены, каплю слизи с пола, кусочек серого налёта непосредственно со ступеней и ещё какую-то… хрень. То ли грибы, а то ли плесенюка, фосфоресцирующая самым отвратительным оттенком фиолетового. Всё это он аккуратно разложил по пробиркам, каждую подписал маркером, а затем настало время для магии.
Что именно за энергетические техники применял Артём я не знаю и… если уж честно, то знать не хочу. Однако визуально они не проявлялись никак — лишь образцы в пробирках периодически вспыхивали разными цветами. Глядя на них, Артём тужился и очень сосредоточенно кряхтел. И вот интересно: а я так же выгляжу, когда негатив перевариваю?
Но к сути! На разноцветные сполохи Артём смотрел с растущим удивлением, а потом резко выдохнул:
— Нихрена себе…
— Что такое? Нашёл что-то?
— Да если бы, — брат удивлённо поднял бровь. — Если коротко: я отправил вниз тёмный поисковый тотем, — при этом он сделал странный жест, будто бы кошечка с клубком поиграла. — Это такая энергетическая сущность, которая исследует пространство на предмет магического вмешательства, аномалий и прочего-прочего…
— И? — поторопил я.
— И всё, — тут Артём наконец-то перевёл взгляд на меня. — Его там сожрали. Примерно на уровне третьей ступеньки сверху, то есть через секунду после начала спуска. А ведь… по идее, он должен выживать несколько минут даже в самых экстремальных ситуациях.
Чтобы мы прониклись, здесь Артём Эдуардович взял театральную паузу, и лишь потом продолжил:
— Не знаю, что там такое сидит, но это очень мощная штука. Я такого никогда в жизни не видел, а я ведь повидал немало. Это что-то другое, Артур. Что-то древнее, но что самое гнусное — что-то умное.
— Хм-м-м…
— Разворачиваемся, — сказал Артём, убирая все свои приборы в рюкзак. — Мне нужно несколько дней, чтобы сделать специальные артефакты и зелья. Смею напомнить! — брат назидательно поднял палец кверху. — Пару часов назад я вообще не подозревал ни о каком подвале. Так что для спуска, защиты и нейтрализации мне нужно подготовиться получше.
— Ну а предварительно? — уточнил я. — Хоть какие-то выводы ты сделал?
— Я сделал вывод, что в этом подвале вся нечисть Венеции устроила себе общежитие. Только не та потешная нечисть, с который ты водишь дружбу… ну… типа домовых. Там нечисть злая, тёмная, страшная и лютая. Они здесь не живут, Артур, они здесь безраздельно правят.
Мы с Аней невольно переглянулись — красиво говорит, стервец. Умеет жути нагнать. Но в чём он уж наверняка прав, так это в том, что спускаться вниз сейчас — это самоубийство. И если нужно подготовиться, значит подготовимся. От пары дней не изменится ровным счётом ничего.
— Ладно, — я похлопал брата по плечу. — Делай что должно, и будь что будет. Если понадобятся какие-то ингредиенты или оборудование…
— Нет-нет, на барже всего полно.
— Вот и отлично.
С тем мы поднялись наверх и вылезли на залитую солнцем улицу. В который раз я отметил, какой же контраст чувств и ощущений можно испытать в Венеции, сделав всего несколько шагов.
— Созвон?
— Созвон.
Аня с Артёмом пошли в свою сторону, а я в свою. Точнее в «Марину» — туда, где всё просто и знакомо. По дороге как мог успокоился. Но, видимо, лишь затем, чтобы испытать новые потрясения. А дело вот в чём: на летнике, уставившись на собственные ноги, стояла бледная как мел Джулия.