Страница 26 из 30
— Ты не поверишь, — вдруг добавил Артур Уизли, почесывая затылок, — но после нашей ссоры… ну, той, с книгой… я как-то… э-э… ну… перепугался. Не за тебя — за нас. Подумал, что ты слишком увлеклась этими… э‑э… старородовыми штучками. Я же не хотел конфликта, пойми. Хотел гармонии, чтобы все было у нас с тобой, как раньше. Как тогда, когда мы только переехали в наш домик. Помнишь, какими мы были? В общем… — он рассмеялся неловко. — Я, может, тоже там пару обрядиков провел. Никакой ереси, не подумай, ни-ни! Порылся в архивах Отдела, у старины Огдена спросил еще… да и нашел парочку совсем светлых, простеньких ритуалов на благополучие семьи. Без крови и прочих ужасов.
Молли резко повернула к нему голову. Мужчина, не заметив, продолжал с прежней немного дурашливой интонацией:
— Ну, знаешь, вроде «защиты семейного гнезда», «уравновешивания энергии» и что-то там еще. Не знаю, подействовало ли, или просто Мерлин сжалился, но вот же результат! Наша девочка. Разве это не прекрасно?
Молли Уизли медленно отвела взгляд. Вот он, ответ на ее незаданные вопросы: супруг вмешался. С грацией пятинога он вклинился в ее четко выстроенную схему ритуалов, сломал ее и даже не понял, что сделал. И все пошло не туда. Вся тонкая структура, которую она плела месяцами, рассыпалась от случайного прикосновения. Последний шаг — и все рухнуло.
Сказать что-то? Рассказать о своих ритуалах? О годах подготовки, о магии, которую она вытягивала из себя, из крови рода, из древних знаков? Нет. Нельзя. Не после того, как он сказал «будешь сама». Не сейчас, когда у нее — семеро детей, угасающая магия и ни малейшего понимания, что делать дальше.
— Прекрасно, — наконец ответила она мужу, который явно напряженно ждал ответа. — Конечно.
Артур облегченно вздохнул и поцеловал жену в висок.
— Я знал, что ты поймешь. Не хотел, чтобы это потом как-нибудь вскрылось и встало между нами. Ты ведь не против, что я… ну, попробовал? Светлые ритуалы, дорогая, ни капли темного.
— Все хорошо, Артур, — тихо ответила Молли. — Главное, что девочка здорова.
Впрочем, у женщины все еще оставалась надежда. Надежда на то, что если родить еще одного ребенка — сына! обязательно сына! — комплекс ритуалов все же сработает. Да, это будет ее восьмой ребенок, но сын-то — именно седьмой!
«Вполне вероятно, — судорожно думала Молли, — такой подход тоже принесет нужный результат, просто надо будет все тщательно просчитать и скорректировать».
Корректировать и пересчитывать, впрочем, ничего не пришлось.
Колдомедик в отделении Мунго был вежлив до безупречности, но слова его звучали абсолютно безжалостно.
— Миссис Уизли, да, ситуации бывают разные, но семь здоровых волшебных детей — это предел, за которым организм просто отказывает. Все каналы, сосуды, магическое ядро — все истощено. Новая беременность станет угрозой не только ребенку, но и вам, без всяких «может быть». Я обязан сообщить: дальнейшие попытки почти наверняка завершатся летально.
Пока целитель перечислял риски, Молли смотрела в пол и считала вдохи.
— Ваш случай и так очень необычный, миссис Уизли, — внезапно прервался колдомедик, вероятно, что-то понимая по ее взгляду. Голос у него был вежливый, ровный, даже с оттенком восхищения. — Семь детей — и все с активной магической матрицей. Это большая редкость. Потрясающая даже. Вы ведь знаете, у большинства чистокровных семей к третьему ребенку уже начинаются осложнения. А тут… семеро.
Он посмотрел на нее поверх очков, будто ждал, что она гордо кивнет. Скажет: «Да, мол, знаю. У нас сильная кровь». Но Молли ничего не ответила, и поэтому целитель продолжил сам:
— Вы, если позволите, для медицины — исключение. А если выразиться чуть более ясно и по-человечески — героиня.
«Не геройства мне надо, — подумала миссис Уизли. — Мне надо было еще одного сына. Последнего».
После выписки Молли шла к камину как во сне. Пальцы крепко сжимали медкарту, а в голове все крутилось одно и то же: конец, другого пути нет.
Проклятье осталось. Единственный рабочий‑хотя‑бы‑в‑теории путь был закрыт. Годы поисков дали лишь единственную схему разрыва проклятья — и она опиралась на седьмого сына. Теперь все знания, записи и схемы ритуалов на старом пергаменте стали бесполезными символами. Все, что она успела собрать, можно было просто сжечь в камине.
Вечером, укладывая дочь, Молли сидела рядом и наблюдала, как маленькая ладошка крепко держится за одеяло. Девочка не умела читать мысли, но будто чувствовала тревогу матери: морщила носик, тянулась ближе. Женщина погладила мягкие волосики и шепнула:
— Все хорошо, милая. Мы справимся.
Слова прозвучали уверенно, однако в груди было ощущение пустого колодца: дна не видно, воды нет, а из темноты поднимается только усталое эхо.
Она вышла из комнаты, закрыла дверь детской и оперлась спиной о стену. Проклятье «предателей крови» продолжало незримо тянуть силу, и остановить этот отток было нечем. Она уже чувствовала, как палочка тяжелеет в руке, как любое магическое действие требуют все больше усилий, а каждый простейший Люмос заканчивается болью в висках.
Магия, кровь, обряды — все это оказалось сильнее ее воли. А воли у нее было много. Молли Уизли не просила власти и не жаждала славы, она просто хотела освободиться — от проклятья, от клейма, от теней прошлого, от чужих пересудов. Но теперь знала: больше судорожно искать решение она не будет. Если за все это время она нашла только один путь — и тот оказался для нее закрыт — значит, другой не появится. И не потому что нет книги, которая все объяснит. А потому что это и было ее испытанием. И она его не прошла.
Из гостиной послышался смех близнецов, серьезный голосок Перси и спокойное бормотание Артура. Жизнь продолжалась. Миссис Уизли сжала кулаки и выдохнула.
— Ладно, — сказала она пустому коридору. — Значит, будем жить так.
Никаких обрядов, никаких великих планов. Только дом, дети и то крошечное пламя магии, что еще оставалось. Этого должно хватить. Хотя бы до тех пор, пока ее малышка не отправится в Хогвартс.